Дмитрий Бавильский: У Пугачевой нет хороших песен?

Все отмечали, что Примадонна находится в хорошей форме, рукопожатие крепкое. Ага, «работает с документами».

Ни один поп-исполнитель не способен вызвать такой массированный интерес. В течение столь длительного времени. Нас много, а она одна. Одна за всех. На всех. Так случилось.

Анекдот о том, что в энциклопедиях будущего Брежнева будут упоминать как мелкого политического деятеля эпохи безраздельного властвования певицы, набил оскомину. Между тем вряд ли можно найти еще один столь устойчивый и глубинный символ живой русской души в конце и начале века, как Алла Борисовна.

Я не знаю, что у нее внутри и существует ли она на самом деле. Однако медиальное сгущение с чертами АБП, привычное, как календарь, лучше других выражает невыразимое. Собственно, с этой символической ролью и связана ее многолетняя популярность.

На протяжении эпох «женщина, которая поет» странным образом оставалась и остается барометром происходящего в стране. Видимо, есть в творчестве и жизненной легенде певицы снайперское попадание в архетипическую сущность «русскости».

Даже «Рождественские вечера», мутировавшие в «Песню года», не канают: ведь раньше все ждали финала, в котором Пугачева выдавала несколько песен на весь следующий год

Не зря лучший ее диск так и называется – «Зеркало души».

Плюс, конечно, специфика трудовой деятельности – ведь шоу-бизнес выживает, если держит нос по ветру. Иначе никак.

Необходимо предугадывать запросы потребителя. Работать на опережение. Потому шоу-бизнес ведет постоянную разведку боем – осваивает новые темы и территории. Только-только в воздухе начинает расплываться очередное умонастроение, а наши пострелы везде поспели: шоу-бизнес не только ноги кормят, но еще и звериная интуиция.

Скажем, к примеру, в обществе происходит (только-только намечается) изменение мужской и женской моделей поведения, пока невнятное, а шоу-бизнес мгновенно отзывается повышенным количеством сценических трансвеститов .

Но Пугачева – это же уже не шоу-бизнес. Она в России больше, чем поэт. Она – «наше все». Не только из-за длительности присутствия и заработанных средств – здесь дышат почва и судьба: ведь Пугачева (а не какая-нибудь официозная Зыкина) и есть материализованная душа России, вечной невесты, ждущей любви.

О «вечно бабьем» в характере русского народа много рассуждали философы Розанов и Бердяев, однако только современность явила пример этой самой души в чистом виде.

Все, что происходит с певицей и ее святым семейством (а также с ближайшим окружением), практически никогда не бывает случайным. Любое событие обрастает не только интерпретациями, но и символическим капиталом. Система отстроена идеально: любое лыко – в строку.

Особенно показательна личная жизнь, что у всех на виду. Микрособытия, отражающие всеобщую перемену участи. Череда мужей, включая последнего (она его за муки полюбила, приголубила) – вечно юного фундаментального инфантила, и неизбежное одиночество.

Неудачные попытки вести собственный бизнес (обувь, чипсы) и постоянные истории о нецелевом расходовании средств. История с дочерью, вроде бы пустившейся по следам матери, но так и не ставшей самостоятельной фигурой.

Даже неудачная женитьба Кристины на чеченском бизнесмене может быть прочитана как история взаимоотношений России с мятежной и свободолюбивой республикой. А недавно СМИ рассказали о том, что Орбакайте продает родовое гнездо на Тверской и перебирается в США на ПМЖ. Вслед за очередным фаворитом.

Комментарии излишни.

А еще помню точку слома в начале 80-х – от камерных заклинаний о любви на заезженных грампластинках до самых первых стадионов. Один критик написал Алле Борисовне открытое письмо. В престижной тогда «Театральной жизни» он укорял ее за любовь миллионов, поставленную на поток.

Де, мы любили вас, поющую стихи Цветаевой и Мандельштама, а вы променяли интеллигентность и элитарность на автомобиль «Чайка», вывозящий вас на кричащий в истоме стадион.

Тому театральному критику было невдомек, что Пугачева, опережающая развитие общественного сознания на несколько шагов вперед, совершила очередной прорыв, открыв ящик Пандоры отечественному шоу-бизнесу. Законы и признаки которого во всех странах примерно одинаковы: кричащие залы, культ личности, желтые легенды и мифы.

Даже ремейков хороших не возникает.

Что-то случилось с отлаженным конвейером, который начал сбоить, а чуть позже и вовсе смолк. Отныне мерим творчество не пластинками и не сольными программами, но отдельными полуудачами и редкими появлениями в сборных программах.

Винил виноват, что ли? Точнее, пластик, отныне ставший основным носителем музыкальной продукции? Музыкальные радиостанции?

В своем «Живом журнале» я задал всем интересующимся вопрос, вынесенный в заглавие этой колонки. Мнения юзеров разделились примерно напополам.

Проще всего было б счесть, что Пугачева не вписалась в новые времена, навсегда оставшись там, в советском прошлом.

Тем более что жизнь подкидывает массу примеров мастеров искусств, чье непопадание в нынешние времена оказывается тотальным. Вспомним ли мы, к примеру, Василия Аксенова или Эльдара Рязанова, которые не растеряли мастерства и не впали в маразм, а лишь не изменили себе и своему стилю? Другое дело, что изменилась сама оптика восприятия жизни и искусства, отчего советские мастера искусств сдулись и потеряли актуальность.

Ну да, время изменилось, образ жизни, состав воздуха. Однако все это – не про Пугачеву. Она ведь не мастер искусств, но явление природы, стихийное и совершенно вневременное.

Последний образ (и хит), распеваемый (усвоенный) всей страной, – мадам Брошкина, для поправки бюджета стоящая за стойкой буфета, прочитывалась как все та же Россия, замершая в ожидании капиталистической перемены участи.

Впрочем, несмотря на ухудшение экономического положения, главная беда мадам Брошкиной была иной – все то же ожидание любви.

Брошкина оказалась ближе и роднее монументального образа Примадонны, сварганенного на экспорт для участия в позорном конкурсе «Евровидение». Ведь монументальность нам не к лицу.

Даже «Рождественские вечера», мутировавшие в «Песню года», не канают: ведь раньше все ждали финала, в котором Пугачева выдавала несколько песен на весь следующий год.

Зато появилась Общественная палата и волны слухов про очередного жениха. Про очередную пластическую операцию, очередной сердечный кризис.

Плавали – знаем – эту необходимость для шоуменов любым способом оставаться на плаву. Однако же секретики временщиков и посредственных звездуль, приложенные к «зеркалу души», оказываются диссонансом и фонят. Бог ты мой, как же они фонят!

Вадим Пономарев, музыкальный обозреватель газеты ВЗГЛЯД, закономерно предлагает своем «Живом журнале» : «Интересно расспросить у АБП, в какой момент и что на нее повлияло, что она отошла от актерской песни в пользу обычной попсы…»

Момент слома и отхода от «театра песни» очевиден: вместе со страной (первой из первых) она развернулась в сторону бытового постмодернизма, который случается полным выхолащиванием какой бы то ни было сути, лишь намекая на возможное содержание.

Важно осознать, что изменения происходят не с певицей номер один (опросы общественного мнения очередной раз поставили АБП едва ли не вровень с президентом РФ), а со страной. Ситуация, в которой «не поется», оказывается самой комфортабельной – это ведь не только про Пугачеву, верно?

Стакан наполовину полон или наполовину пуст? Все зависит от точки зрения. Хорошо это или плохо – каждый решает по своему усмотрению. Важно лишь, что наш общественный термометр снова не обманул, зафиксировав очередной поворот (этап) развития России.

Собрав на песне года всех своих «мужей» (Кузмина, Киркорова, Зверева, Челобанова), она смотрелась на их фоне звездой на все времена. Ну и премьеру новой песни припасла. Одной (вторая уже не тянет) песни. Песни года.

Страна неповоротливо и неторопливо разворачивается, чтобы и дальше плыть уверенным курсом в суверенную постиндустриальность.

Закончить хочется популярным анекдотом. Он про певицу, которой уже давно не нужно петь. Зрители, вдохновленные монументальностью образа, просят ее:

– Да ты не пой, ты просто ходи туда-сюда…

Вот она и ходит.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом