В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Киры Берестенко о том, как киевляне провели Новый год, не имея отопления в домах.

По-чешски мороз звучит как «мразец»… Правда, сразу на душе потеплело?

Новый год – это то, чего с нами еще не было. Возможно, это то, что мы для себя хотели, но боялись попросить. В детстве мы, как правило, ждем подарков от Деда Мороза, а может быть, и чуда.

Киевские дети ждут подарков и чуда от Святого Мыколая и Санта-Клауса, а Дед Мороз у нас недавно запрещен. Чего не скажешь о самом морозе, который и по-русски, и по-украински звучит и пишется одинаково, а главное – почти совпадает по содержанию, т.к. измеряется примерно в тех же градусах Цельсия, что и в Москве.

Поэтому, когда он аккурат перед Новым годом, вопреки тому, что мы не Россия, а Европа, заявился к нам без всяких виз и разрешений (о, как это по-русски – невежливо и невежественно!), наши теплосети, унаследованные от проклятого советского прошлого, начали вероломно прорываться, невзирая на заверения киевских властей, что киевляне встретят Новый год в тепле.

Посему, когда в моем районе еще в ночь на 31-е декабря отключили тепло и горячую воду, я не терроризировала ЖЭК несознательными вопросами, что да когда, понимая, что «Россия ведет против нас гибридную войну» – это давно уже разъяснили нам ведущие украинские эксперты на наших лучших телеканалах.

«Значит, в этот раз они применили климатическое оружие» – решила я, и, будучи отловленной возмущенной соседкой, которой диспетчер аварийной службы анонсировала тепло каждые три часа, но его, понятно, не было – жестко сказала ей не дергаться: «Вы что, забыли, какое «наследство» нам оставила прежняя преступная власть? Это же понимать надо!».

Испуганно заморгав, она отступила, видимо, убедившись в необоснованности своих прежних подозрений, что я не смотрю «5-й» телеканал.

Я же, избавившись от ее назойливости, вдруг поняла сакральный смысл в переименовании советских улиц и прочих неправильных названий, в экстренной необходимости которого прежде позволяла себе сомневаться: форма (название) определяет содержание!

Ведь сказано же: «как вы лодку назовете» – история «Титаника», так легкомысленно названного зловещим именем корабля из модного, наверное, тогда бульварного фантастического романа, вопиет к нам уже второе столетие.

Вот и название сказочного персонажа в «честь» исконно русского климатического оружия определяет содержание «подарков» этого «дедушки».

Разумеется, я не так наивна, чтобы, предложив заменить на новогодние праздники русских «смотрящих» – Деда Мороза и Снегурочку – на, скажем, европейских Аполлона и Терпсихору, вместо украинской зимы получить греческую, но ослабить мощь этого вида русского оружия можно.

Только поискать нужно где-то поближе. Например, по-чешски мороз звучит как «мразец»...

Правда, сразу на душе потеплело?

2

Психологи советуют для эффективности борьбы с некой большой проблемой эту проблему высмеять – тогда она сразу начнет уменьшаться, пока совсем не исчезнет.

Именно этой стратегии следовали отважные французские карикатуристы из «Шарли Эбдо», в отличие от косноязычных и флегматичных христиан из стран Ближнего Востока, вступившие в неравный бой против ИГИЛ* и уничтоженные невежественными исламскими радикалами, не ведающими, что такое настоящая свобода, а главное – свобода слова и самовыражения!

Признаюсь, что в те рождественские для меня дни 2015 года, когда Франция присела от обрушившихся на нее террористических атак, я не сразу прониклась мужеством многих наших журналистов и блогеров, отважно написавших на своих виртуальных страницах «Я – Шарли!».

Будучи произведенной в СССР, я даже по этому поводу вспомнила старый советский анекдот про психбольницу: «Так они Наполеоны-генералы, а я – торт!», но уже всерьез задавала вопросы: «Почему вы не писали «сегодня мы все – «Интер»!», когда его начали травить за трансляцию российского «Голубого огонька»?».

Теперь же я понимаю, что даже не так уж страшны Валерия с Кобзоном, показанные продажным каналом украинцам в новогоднюю ночь, как не нужен нам сам «Голубой огонек», от одного названия которого за версту разит российским газом: так почем, «Интер», новогодняя реклама продукции Газпрома?

Но это сегодня разобрались, а еще пару дней назад я задавалась вопросом про «Сегодня-я-Славянка», когда харьковскую газету с этим слабоевропейским названием забросали коктейлями Молотова.

И только после того как застрелился комиссар по делу Charlie Hebdo Элрик Фреду, очевидно, поняв, что не сможет жить дальше с этим грузом вины перед всем цивилизованным миром в гибели лучших граждан Франции, которую он – профессионал сыска – так и не смог предотвратить, пусть даже ценой своей жизни, я, наконец, поняла, что масштабы французской и украинской трагедий несопоставимы...

3

Как известно, количество рано или поздно переходит в качество.

Вот и в моей голове концентрация новогодних чудес дала качественный скачок в виде первого проблеска нового украинского сознания: когда наш премьер в своем, уже ставшем знаменитым немецком интервью отважно высказал свой взгляд на события Второй мировой войны (ВМВ, а не «ВОВ», как нас некогда учили в школах), я позволила себе продолжить его мысль дальше, спрогнозировав в своем блоге, что скоро мы узнаем из новейших учебников истории, как в 40-х годах прошлого века его дед вызволял замученных русскими палачами немецких н... активистов из еврейских концлагерей.

А что, собственно, знают о том времени, например, мои родители – «дети войны», отцы которых погибли на фронте?

Впрочем, откуда даже мои бабушки могли тогда достоверно знать, где, как, а главное, зачем погибли их мужья? Из желтой «похоронки»? Или газеты «Правда»? Ведь тогда не было ни правды, ни свободы слова, ни интернета, ни тем более Charlie Hebdo!

То ли дело сегодня, когда каждая украинская мать и жена просто обязана считать честью, если ее сыну или мужу выпадет шанс защищать наши обретенные наконец в прошлом году истинные европейские ценности!

***

Да, труден путь постижения подлинных ценностей и смыслов.

В первую очередь, ему мешает память – именно поэтому министр украинской культуры В. Кириленко благословил наших неустанных активистов на снос советских памятников – этих атавизмов нашего позорного прошлого.

Но это полумеры, и проблему надо решать глобально. Конечно, можно и дальше запрещать сериалы и некогда популярные у нас российские фильмы – например, «Брат», среди наиболее цитируемых фраз которого затесалась «Вы мне еще за Севастополь ответите!».

Нет, это все долго, трудно и затратно.

К такому выводу я пришла 12 января, когда попыталась поделиться новостью о смерти Елены Образцовой с людьми, в кругу которых эта новость меня застала.

Когда на свою реплику «Образцова умерла!» ты получаешь в ответ вопрос «а кто это?» и удивленный взгляд молодых глаз, видевших «европейские ценности» стран, которые рукоплескали великой русской певице, ты понимаешь, что ты лишний не только в этой комнате, но и в этой обновленной стране.

А вечером того же дня, взяв альбом со старыми семейными фотографиями, я обнаружила там стихи Евтушенко, переписанные когда-то девичьей рукой моей мамы, и поняла, что не тот у меня генетический материал, который нужен сегодняшней Украине:

«И как собой ни рисковали,

как ни страдали от врагов,

богов людьми мы рисовали

И в людях видели богов!».

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ