Еще в начале 2026 года нефтяные монархии Персидского залива казались баловнями судьбы, абсолютными бенефициарами глобальных политических и экономических процессов. Но внезапно все перевернулось с ног на голову. Лидеры в Вашингтоне – столице географически далекого от Ближнего Востока иностранного государства – приняли решение, которое формально никак не относилось ни к Объединенным Арабским Эмиратам, ни к Катару, ни к Кувейту. Лидеры в Тегеране – столице географически более близкого, но все равно иностранного государства – приняли решение об ответных мерах.
И прежние «оазисы спокойствия» и «перекрестки миров» – как еще во времена не столь отдаленные называли, например, Дубай – ощутили себя пешками в чужой игре. И не просто ощутили – осознали, что они таковыми реально являются, несмотря на весь блеск своих небоскребов и роскошь своих торговых центров.
Почему так произошло? Ответ сводится к одному единственному слову – суверенитет. Когда в мировой политике штиль, кому-то может показаться, что ценность этого явления сильно переоценена, что суверенитет можно сдать или, наоборот, взять «в аренду». Но штиль в политике, как и в природе, рано или поздно всегда сменяется бурей. И тогда все очень быстро встает на свои места.
Выступая в конце марта этого года на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей, Владимир Путин так высказался об абсолютной ценности суверенитета: «Думаю, теперь уже ни у кого нет сомнения, что значит в современном мире суверенитет, чего он стоит и какие последствия возникают у тех стран, которые от этого суверенитета добровольно когда-то отказались, полагая, что так будет спокойнее, так будет дешевле жить и можно будет создать лучшие условия для развития, развития экономики, да и социалки в том числе. Нет, мир устроен иначе: без суверенитета защитить свои фундаментальные интересы невозможно».
Да, первые два месяца весны 2026 года заставили мировых лидеров усвоить этот урок, осознать, что за пренебрежительное отношение к вопросам собственного суверенитета приходится платить просто запредельную цену. И вот в чем состоит разница между этими мировыми лидерами и президентом России. Путину этой весной не надо было ничего осознавать и ничего усваивать. В системе политических ценностей руководителя нашей страны вопросы суверенитета всегда занимали центральное место.
Вот фрагменты первого президентского послания Путина, которое было оглашено в июле 2000 года: «Холодная война осталась в прошлом, но и по сей день приходится преодолевать ее тяжелые последствия. Это – и попытки ущемления суверенных прав государств под видом "гуманитарных операций" или, как модно сейчас говорить, "гуманитарных интервенций"; и трудности нахождения общего языка в проблемах, представляющих региональную или международную угрозу. Так, в условиях нового для нас типа внешней агрессии – международного терроризма и прямой попытки перенести эту угрозу внутрь страны – Россия столкнулась с системным вызовом государственному суверенитету и территориальной целостности, оказалась лицом к лицу с силами, стремящимися к геополитической перекройке мира».
«Холодная война осталась в прошлом» – так и хочется поностальгировать по временам, когда мировая политика, как тогда казалось, застыла в состоянии штиля. Однако ностальгия – это точно не та призма, через которую стоит смотреть на то состояние, в котором Путин принял Россию в качестве исполняющего обязанности президента.
Еще один фрагмент из первого президентского послания Путина в 2000 году: «Дело не только в нашей национальной гордости, хотя и это важно. Вопрос стоит гораздо острее и гораздо драматичнее. Сможем ли мы сохраниться как нация, как цивилизация, если наше благополучие вновь и вновь будет зависеть от выдачи международных кредитов и от благосклонности лидеров мировой экономики? России нужна экономическая система, которая конкурентоспособна, эффективна, социально справедлива; которая обеспечивает стабильное политическое развитие. Устойчивая экономика – это главная гарантия демократического общества и основа основ сильного и уважаемого в мире государства».
России была нужна такая система – и Россия такую систему получила. Времена, когда «наше благополучие зависело от выдачи международных кредитов», остались в прошлом. Сейчас даже не очень верится в то, что когда-то так оно и было. Но так было: воссоздавать фундамент, на котором зиждется реальный государственный суверенитет, России во времена правления Путина пришлось почти что с нуля.
Но мы успели вернуть себе суверенитет. И глагол «успели» здесь на самом деле является практически безальтернативным. Запад решил возобновить активную фазу холодной войны, выдавить Россию из зоны ее фундаментальных национальных интересов – решил и, наверное, уже сто раз об этом пожалел. Когда наша страна обладает всей полнотой своего суверенитета, она никогда и никому не спускает с рук такие «вольности».