Предложение о создании UND было представлено в июне 2025 года в рамках расследования, проведенного бывшим премьером и министром иностранных дел Карлом Бильдтом. Будучи известным параноиком и охотником за российскими подлодками (не поймал ни одной), он утверждал, что членство в НАТО, ситуация в сфере безопасности и технологический прогресс означают, что правительство должно организовать новую разведслужбу.
Иными словами, мы получаем в непосредственной близости от своих границ еще одну структурированную разведку, которая, согласно предварительным данным, будет заточена на работу против России.
Дело в том, что основанием для создания UND стали ошибки в оценках РФ, состояния ее экономики и прогнозах поведения. Что и зафиксировала спецкомиссия под руководством Бильдта – русофоба с огромным стражем и близкого друга экс-президента Грузии Михаила Саакашвили. В многостраничном докладе указано на множество нелепостей, которые приводили к некорректному анализу ситуации и, как следствие, к ошибочным внешнеполитическим решениям.
Ранее в Швеции, как это ни парадоксально, не было гражданской разведслужбы, так уж сложилось исторически. Мощный военно-промышленный комплекс желал дополнительной поддержки, и потому все разведывательные функции в какой-то момент оказались в руках MUST – военной разведки, входящей в структуру министерства обороны. Только в ее составе присутствовала зарубежная агентура, основа любой разведывательной деятельности.
Сейчас агентурное подразделение предполагается в полном составе переместить в новую гражданскую службу с ее отличной от военной разведки спецификой, что не вызывает восторга в вооруженных силах Швеции. MUST теряет монополию и превращается из исключительной структуры в «одну из разведок», что ослабляет позиции Минобороны в аппаратной борьбе. А ее сотрудники опасаются потери не только привилегированного статуса, но и уменьшения заработков, что приведет к оттоку кадров.
Основные претензии к MUST в последние годы вертелись исключительно вокруг России. Доклад комиссии Бильдта был построен таким образом, будто никаких других «угроз» для Швеции вообще не существует.
В частности, Бильдт отмечал, что MUST проморгала начало СВО.
Нюанс в том, что шведская военная разведка долгое время считалась в Европе чуть ли не главным специалистом по российской армии. Содействовал этому и как бы гражданский институт SIPRI, выпускающий ежегодники с обзорами вооруженных сил всех стран мира. Но вся эта система работала в интересах не столько министерства обороны Швеции или правительства, сколько военно-промышленного комплекса.
Грубо говоря, военная разведка десятилетиями изучала технику, перспективные разработки, принципы комплектования армий других стран, мировой рынок оружия и все такое прочее, что интересно ВПК. А вот экономико-политический анализ, для «оборонки» не особенно интересный, очень сильно просел.
Это не означает, что шведская агентура не пыталась получать сведений о реальном состоянии экономики и о политической системе России. Но их представления о том, как устроен мир вокруг Швеции, были довольно ограниченными. Возможно, это следствие не только отсутствия у королевства гражданской разведки, но и его многолетнего нейтралитета, которым еще недавно очень гордились в Стокгольме. Шведское восприятие реальности стало чем-то напоминать американское: мол, есть мы – и есть какие-то малоинтересные варвары вокруг, про них заранее все понятно.
В идеале варварский мир должен быть устроен по нашему идеальному образцу без поправок на национальные особенности и исторический опыт, а они если не захотят, будут мучиться.
Глава MUST Томас Нильссен неоднократно хоронил российскую экономику и делал нелепые заявления, построенные на пропагандистских клише и лозунгах, демонстрирующих полное непонимание реалий в РФ. Но проблема не в нем лично, а в том, что так была устроена сама система без гражданской разведки и с уклоном в милитаристскую пропаганду. Создавалось впечатление, будто шведы ориентировались на заголовки в британской прессе и бредни политэмигрантов, а не на информацию от своих агентов, какими бы они ни были.
Теперь же шведы, как они сами утверждают, будут ориентироваться на «передовой опыт» британской МИ6. На практике это означает как минимум то, что UND организационно будет входить в состав МИД, но действовать как бы в интересах всего правительства. Кто и как при этом будет ставить перед новой разведслужбой конкретные задачи, не до конца понятно.
С военной разведкой все было относительно просто. Шведы эффективно оценивали эволюцию рынка вооружений и как-то пытались отслеживать мировые конфликты, используя разнообразные структуры НКО для проникновения в зоны интересов. Однако дальше обслуживания интересов шведского ВПК дела заходили нечасто.
Кроме того, при таком подходе шведы регулярно запаздывали (как, например, с беспилотниками), так как были ориентированы на ситуацию с рынком обычных вооружений, которые используются в периферийных конфликтах малой интенсивности. Отсюда большая вовлеченность MUST в войны на Кавказе и в Югославии в 1990-е годы, где от шведских «волонтеров» и журналистов отбоя не было.
Задача перед шведами стоит наисложнейшая. Нужно как-то переучить целую структуру агентурной военной разведки и переориентировать ее на гражданские цели в условиях, когда в королевстве отсутствует система и традиция подготовки соответствующих кадров. Систему придется создавать с нуля, одновременно повышая уровень гуманитарного образования сотрудников, чтобы не слишком уж «плавали» в вопросах языковой подготовки или страноведения. Такая переориентация потребует слома мышления.
Некоторые комментаторы в Стокгольме ставят под сомнение то, что это удастся сделать за отведенные несколько месяцев. Саму необходимость создания гражданской разведывательной структуры никто под сомнение не ставит. В конце концов, это обязательный (пусть дорогой, но престижный) атрибут для каждого развитого государства. Однако говорить об эффективности (с нашего ракурса – опасности) MUST в ближайшее время вряд ли придется.
Как минимум шведов будет сильно ограничивать кадровый вопрос. При отсутствии устойчивой системы подготовки сотрудников разведки людей, чтоб не набирать по объявлению, придется переманивать из службы безопасности и контрразведки (SAPO), где есть хоть какой-то опыт и профессиональные знания (пускай и другого характера). Отследить такие кадровые перемещения будет при желании просто.
А в следующем году мы столкнемся с неожиданными перестановками в шведском посольстве в Москве и в консульствах.
В таком контексте шведская нежелательная активность в России и вовсе может оказаться парализованной на некоторое время.
Но в долгосрочной перспективе Стокгольм наверняка попытается в России создать некую сеть, которую хотелось бы контролировать еще на этапе становления.
Показательным будет и уровень политико-экономического анализа, который начнет выдавать новая служба. От нее обязательно потребуют неких публичных отчетов, ибо так устроена парламентская демократия.
Прежде информаторы шведов о состоянии дел в России были не то чтобы ненадежны, но откровенно тенденциозны. А самое неприятное, что может произойти с сотрудником разведки – это стремление любую получаемую информацию трактовать в свою пользу, независимо от источника, хотя он – это самое главное в любой информации. Поверишь ему, поверишь и ей.
Пока что шведы верят практически всему, что говорят им о России англичане и обиженные на власть либералы. Вряд ли такой порядок ведения дел изменится быстро. А торопить мы точно не станем, как и разжевывать Стокгольму особенности русского характера, который он, проиграв нам главную войну в своей истории, до сих пор не может понять, ложно хвастаясь коллегам по НАТО, что может.