В Латвии демографическая ситуация, последовательно ухудшавшаяся все последние тридцать пять лет, окончательно стала катастрофической. За первые восемь месяцев этого года в стране зарегистрировано 7837 новорожденных, что на 1000 (11,3%) меньше, чем за аналогичный период 2024 года. При этом за первые восемь месяцев текущего года в Латвии зарегистрирован 17 221 случай смерти.
К слову, самая большая рождаемость была зафиксирована в Латвии в далеком 1987 году: тогда в республике появилось на свет 47 тыс. человек. К разнице смертность/рождаемость еще можно прибавить количество уезжающих. Точное количество уезжающих статистика не фиксирует – перемещения эмигрантов внутри Евросоюза регистрировать трудно.
В начале 2025-го в Латвии по официальным данным проживали 1 856 932 человека (в 1991-м было около 2,7 млн). Годом раньше, в начале 2024-го, их насчитывалось 1 875 316 – итого минус 18,4 тыс. человек, или 1%. Cудя по данным латвийского Центрального статистического управления – это самая большая годовая убыль за почти десять лет.
Однако многие политики и эксперты полагают, что официальные данные о численности населения сфальсифицированы – и делают это специально, чтобы ситуация не выглядела совсем уж плачевной. «По моим ощущениям в стране живет чуть более миллиона людей, – пишет депутат горсобрания Риги Инна Дьери, занимающаяся недвижимостью. – Остальные числятся – они просто не проинформировали, что уже давно живут за рубежом. 90% людей, которые через меня продают недвижимость, продают ее потому, что либо уже уехали, либо планируют уезжать. Мы, возможно, уже перешагнули точку невозврата. Демографическая яма становится демографической бездной».
Рассуждая о дальнейших перспективах, Дьери говорит, что есть всего два варианта: либо уговорить всех женщин фертильного возраста рожать хотя бы по трое детей, или массово приглашать людей извне. Вариант с массовым ввозом гастарбайтеров вызывает бешеное неприятие местных националистов, но их эмоции разбиваются о суровую действительность.
«Если ничего не изменить, у нас не будет пенсий. Не будет соцвыплат. Нам будут еще сильнее резать расходы по живому и поднимать налоги. Жить в такой стране не захочется никому. Даже чиновники, и те сбегут.
Сегодня государственный долг – около 49% от ВВП (максимально допустимый в ЕС – 60%). То есть и занимать бесконечно мы тоже не можем», – подчеркивает Дьери, добавляя, что национализм не спасет пожилых латышей от голода. По ее словам, растущий военный бюджет, во имя которого государство урезает расходы на образование и медицину, не поможет молодым родителям. А значит – не появятся дети.
Действительно, в последние годы наметилась массовая тенденция – выезд из Латвии уже не отдельных людей, а семей с детьми. Особенно активно вывозят своих детей русские родители. Их мотивация объяснима: спасти своих отпрысков, дав им шанс на достойное образование. Как известно, в последние годы в Латвии полностью ликвидировали обучение на русском в школах нацменьшинств, стопроцентно переведя их на латышский. А теперь контрольные комиссии, проверяющие эти школы, вынуждены констатировать: большинство учеников вообще не понимают, что им говорят учителя – они просто сидят и скучают на уроках.
Жалобы русских родителей отклика не находят: вместо сочувствия они получают оскорбления. Так, известный в стране предприниматель Валтс Далбиньш (он же «волонтер», помогающий ВСУ) написал в соцсети: «Нужно выгнать эту русню из школ, если они не знают латышского. Это не наша проблема, что произойдет с выродками оккупантов! Пусть учат латышский год или пять частным образом за деньги своих тупых родителей или катятся к чертовой бабушке, нам все равно. Хватит нянчится с дегенератами». Эту точку зрения разделяют все многочисленные в стране националисты – просто некоторые выражаются более округло.
Реакция русских родителей вполне предсказуема. «Ничего в этой стране уже вылечить невозможно», – пишут люди. «Ребенок уже предлагает переехать жить туда, где говорят по-русски или на английском языке», – отмечает один русскоязычный латвиец. «Мой ребенок дошкольник, и уже просит уехать туда, где говорят на русском», – подхватывает другой. «Лично мне пофиг, дети и внуки уехали в Англию, а мы доживаем на пенсии!» – сообщает третий.
«На днях отчислили из техникума нашего соседа: плохо знает латышский язык. Хороший, молодой человек. Собирается уезжать в Ирландию. Там латышский не нужен», – сообщает жительница Даугавпилса.
Многие извещают, что либо уже уехали из Латвии ради своих детей, либо в процессе переезда, либо планируют это сделать в ближайшем будущем. «Лучшие уедут. Самые сильные, самые умные, самые деятельные – те, кто не хочет, чтобы их дети плакали над учебниками. И не потому, что не любят Латвию, а потому, что любят своих детей. А без людей никакое государство не выживет. И тогда уже будет неважно, на каком языке писать законы – говорить на латышском будет некому», – подводит итог Инна Дьери. Как она подчеркивает, латышских родителей с детьми уезжает не меньше. Правда, в этом случае мотивация другая – главной причиной выступает желание построить свою жизнь в более благополучном государстве.
При таких тенденциях не удивительно, что школы в Латвии закрываются одна за другой. За последние пятнадцать лет страна лишилась 315 учебных заведений (треть от их прежнего количества). Количество профессиональных учебных заведений сократилось с 83 до 40, а вузов и колледжей – с 58 до 48.
Процесс продолжается. В этом году министерство образования и науки одобрило реорганизацию или закрытие еще 19 учебных заведений: шесть из них находятся в Риге, остальные – в регионах. «А сколько еще школ и садиков уверенно подходят к грани закрытия? Толку-то от насильственной защиты латышского языка, если его носителей все меньше и меньше. Страна настойчиво катится к добровольной самоликвидации», – отмечают русские жители Латвии. Сейчас повсюду в регионах, даже в крупных по местным меркам населенных пунктах можно увидеть опустевшие здания бывших школ. Они стоят позаброшенные, всем своим видом внушая уныние и тоску по былым временам.
При этом налицо и обратный процесс: количество пенсионеров в государстве достигло уже 440 тысяч человек – и продолжает расти. В связи с этим в Латвии обнаружилась новая тенденция – печальная, но закономерная: опустевшие школы начали перепрофилировать в дома престарелых – в текущем году имели место уже пять случаев такого перепрофилирования.
«Школ становится меньше, а их помещения превращаются в центры ухода. Этой весной мы открыли уже пятый такой центр в здании бывшей школы – это грустный символ демографических перемен»,
– констатирует глава латвийского отделения Красного Креста Улдис Ликопс. В последнее время самоуправления, на которых повисли расходы по содержанию бывших школ, сами активно предлагают передать эти здания под нужды пансионатов. Один только Гулбенский край (на северо-востоке страны) уже обустроил три таких.
Специалисты призывают чиновников готовиться к резкому росту расходов на содержание домов для престарелых – при этом средств не хватает уже сейчас. Ведь за последние пять лет соответствующая статья расходов и так выросла почти вдвое: сейчас она составляет почти 100 млн евро. Так в Риге на уход за людьми старше восьмидесяти, уже не способными обслуживать себя, тратится свыше половины всего социального бюджета города: 41 млн евро – на уход на дому, 23 млн – на пансионаты. Содержание одного пожилого в пансионате стоит 960-1200 евро в месяц.
К тому же надо учитывать, что из-за демографической ямы уменьшается количество не только жителей и налогоплательщиков, но и потенциальных работников сферы ухода. Ощущается острая их нехватка. Желающих мало, ибо работа тяжелая – и физически, и эмоционально. В других странах ЕС эти функции часто выполняют мигранты, не владеющие языком подопечных, но в Латвии пока еще до такого не дошли.
О росте количества одиноких пенсионеров можно судить и по такому специфическому критерию, как рост количества звонков на номер службы бесплатной психологической поддержки. За девять месяцев этого года количество звонков, связанных с жалобами на одиночество, выросло по сравнению с прошлым годом на 34%. Звонящие рассказывают, что столкнулись с физическими или психическими заболеваниями, испытывают депрессию, тревогу и отчаяние, но им некому на это пожаловаться. При этом никакого позитивного исхода ни для Латвии, ни для ее жителей не просматривается – лишь дальнейшее погружение в яму тоски и отчуждения.