После избрания Дональда Трампа некоторые европейские лидеры демонстрируют попытки либо подставить следующего президента США, либо вообще попытаться без него обойтись. По крайней мере в случаях, касающихся Украины и отношений с Россией. Можно даже сказать, что налицо как минимум две попытки «антитрамповского бунта» Европы.
Во-первых, премьер-министр Великобритании Кир Стармер и президент Франции Эммануэль Макрон хотят уговорить пока еще действующего хозяина Белого дома Джо Байдена дать разрешение на удары дальнобойных высокоточных британских ракет Storm Shadow по «старым» (то есть признанным Западом) территориям России. Прекрасно помня предупреждения о том, что Москва будет расценивать это как объявление Западом войны – и что Байден фактически замял тему поставок дальнобойного оружия киевскому режиму.
Во-вторых, премьер-министр Польши Дональд Туск предложил Макрону и Стармеру сформировать «Альянс для защиты Украины». Взять на свои плечи защиту киевского режима в случае, если Москва и администрация Дональда Трампа о чем-то договорятся. Пусть даже подобная договоренность сегодня выглядит чисто гипотетической.
В-третьих, едва ли не самым громким аккордом этого бунта стало заявление главного кандидата в будущие канцлеры Германии Фридриха Мерца. Он заявил о готовности в случае прихода к власти выставить России ультиматум: или срочное прекращение боевых действий на Украине, или разрешение на поставки ракет Taurus киевскому режиму. Несомненно, что подобного рода ультиматум будет идти в обход всех попыток договоренностей между США и Россией.
Логика данных европейских лидеров понятна. Во-первых, они ведут крестовый поход против России, стремятся нанести ей «стратегическое поражение». «Европейцы настроены гораздо более радикально, чем американцы. Так было еще при Байдене», – напоминает газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник, руководитель группы комплексных исследований Балтийского региона ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
С этой точки зрения приход прагматика-Трампа вызывает у ЕС опасения того, что у русских и американцев могут возникнуть основания для компромисса. «Да, не российско-американской дружбы, но по крайней мере каких-то переговоров, где ЕС будет лишним. И больше всего этих переговоров боятся страны, у которых есть исторические паранойи», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Например, те же поляки боятся, что русские за их спиной договорятся с американцами о разделе влияния в Восточной Европе. Не самой Польши, конечно – но пространства восточнее ее, в окучивание которой поляки вложили большие средства. «Туск традиционно опасается российско-американского сближения. Перед встречей Трампа и Путина в Хельсинки в 2018 году он призывал американцев помнить, кто является их стратегическим союзником, а кто – противником», – поясняет Дмитрий Офицеров-Бельский.
Французы боятся, что Москва и Вашингтон найдут понимание в африканских делах. Британцы опасаются за свою базовую стратегию выживания – Британия была великой тогда, когда континент находился в состоянии внутреннего конфликта. Как только же в Европе заканчивались войны, Туманный Альбион в лучшем случае уходил на отшиб, а в худшем – становился изгоем.
Поэтому нынешние европейские лидеры не готовы встраиваться в новую трамповскую стратегию по поиску компромисса с Россией. «Европейцы не обращают внимания на то, что политика давления на Россию не дает результатов. Они все равно настроены на то, чтобы давление продолжать», – считает Дмитрий Офицеров-Бельский.
Однако издержки подобной политики для Европы будут лишь увеличиваться. И исходить уже не только от России или от собственного электората, но и от Соединенных Штатов. Дональд Трамп вряд ли спустит на тормозах подобное неповиновение.
Если Европа такими методами стремится к большей независимости от Трампа, то итогом подобных политических ухищрений будет ровно противоположный результат.
Дело в том, что российское руководство в вопросе заключения сделок с коллективным Западом не разделяет этот Запад. Например, Москва выражала готовность вести разговор о новом СНВ только в случае, если к американскому ядерному потенциалу будет приплюсован потенциал союзников.
Точно так же и в потенциальном мирном соглашении по Украине России нужно, чтобы Запад в целом, а не только США, прекратил разжигать антироссийский характер киевского режима. Если получится, что США дадут добро (не втаскивать Украину в НАТО, не снабжать ее оружием, не строить базы), а европейцы откажутся соблюдать эти договоренности, то Россия в лучшем случае посчитает, что Штаты хотят ее снова обмануть. А в худшем – что США настолько ослабли, что даже не в состоянии контролировать своих союзников.
И так могут подумать не только в Москве, но и в Тегеране, Пекине. А также ряде других столиц, где лишь страх перед американской мощью сдерживает местные элиты от более активной защиты своих интересов.
Трампу ничего подобного точно не нужно. Ни с точки зрения государственных интересов США, ни тем более с точки зрения его собственного характера (и проводимой им политики силового давления на оппонентов).
Схема европейского бунта могла бы сработать лишь в одном случае – если бы ЕС действительно удалось каким-то образом сформировать действенную оппозицию Трампу, после чего заставить его прислушаться к европейскому центру силы. Но этого не произойдет – у ЕС не хватит ни денег, ни техники, ни единства для формирования этого центра силы.
Поэтому европейцы, которые устраивают сейчас заговоры против Трампа, могут об этом очень сильно пожалеть. У Трампа немало инструментов выстроить Европу так, как ему необходимо.
Здесь и введение повышенных тарифов на импорт европейских товаров. И принуждение к повышению европейских расходов на НАТО. И отказ учитывать интересы ЕС в переговорах с Россией и конфликте с Ираном. И использование рычага поставок сжиженного природного газа, который после отказа от российского топлива остался единственным крупным каналом снабжения ЕС данным видом энергоносителей. И, наконец, поддержка правой, близкой к Трампу национальной оппозиции в той же Польше или Германии.
В результате чего заговорщики могут лишиться власти, уступив ее лояльным Трампу людям. Тем, кто будет учитывать договоренности, которые могут быть достигнуты между Москвой и Вашингтоном, реальными центрами силы конфликта на Украине.