Федерализация – как страшно звучит это слово. По крайней мере, для киевских элит и свидомой части тамошнего населения. Все последние восемь лет украинские власти разгоняли миф о том, что федерализация неизбежно приведет к уничтожению государства, к растаскиванию его по частям внешними «ворогами» и внутренними силами.
Восемь лет они отказывались от федерализации, несмотря на серьезное давление изнутри, разгорающийся гражданский конфликт и протест значительной части населения против политики «один народ – один язык – одна идеология – один бандеррейх – один фюрер». Результат подобного поведения «новой европейской демократии» сейчас налицо.
Договорился
Если бы Киев трезво смотрел на вещи, он бы понял, что старые европейские демократии ведут себя по-другому. Что они не стесняются давать автономии регионам, видя в этом статусе способ для решения проблем с этническим или культурным сепаратизмом.
Так было в Великобритании, так происходит в Испании – и по такому же пути пойдет, судя по всему, Франция в рамках своей корсиканской проблемы. Которая в последние недели резко обострилась, перейдя от бурлящего недовольства к открытым акциям неповиновения.
Формально поводом для мятежа стали не какие-то массовые пытки корсиканских сепаратистов французскими неонацистскими батальонами в кустарных концлагерях, а судьба одного зека, за которым не углядели в местной тюрьме. Зовут этого зека Иван Колонна, и на Корсике многие считают этого человека героем.
Колонна был одним из борцов за независимость острова, и в рамках этой борьбы он в 1998 году убил местного французского префекта Клода Эриньяка. После этого полиция пять лет пыталась его поймать, и в итоге отловила в горах, где Колонна работал простым пастухом. Борца приговорили к пожизненному заключению и отправили отбывать это заключение в «континентальную» Францию – считалось, что из корсиканской тюрьмы он банально сбежит.
И вот 2 марта на Колонну в тюрьме напал «во имя Аллаха» другой осужденный (француз камерунского происхождения, который шел по статье «терроризм» за участие в афганской войне и был недоволен «богохульными» высказываниями Колонны). Исламист воспользовался невнимательностью охраны, надел корсиканцу на голову полиэтиленовый мешок, попытался задушить его – и в результате Иван Колонна оказался в коме.
В ответ тысячи сторонников Колонны под лозунгом «Statu francesu assassinu» (что в переводе с корсиканского означает «Французское государство – убийца») вышли на массовые акции протеста. «Колонна стал символом недоверия острова к Парижу. Суду удалось превратить убийцу в мученика, а вскоре и в героя», – возмущается редакция La Figaro. Демонстрации прокатились по всем крупным городам Корсики и привели к уже знакомым по маршам «желтых жилетов» последствиям – разгромленные суды и префектуры, сожженные французские флаги и т. п.
Поговорим?
И как отреагировала Франция? Нет, она не била в лучших украинских демократических традициях артиллерией по центру Аяччо. Не наносила ракетные удары с самолета по местной администрации с фразами из серии «это у вас кондиционер взорвался».
Французские власти пошли на разумные уступки. Сначала они облегчили условия заключения находящемуся в коме Колонне, а также двум другим участникам убийства Клода Эриньяка (тем самым сняв запрет на перевод их в корсиканскую тюрьму). А затем министр внутренних дел Франции Жеральд Дарманен заявил, что он направится на остров для переговоров с местными лидерами о предоставлении острову автономии.
Формально, конечно, автономия у Корсики уже есть. Некий «особый статус», предполагающий законодательную инициативу, право принимать решения в области градостроительства, образования и защиты окружающей среды. Однако местным этого мало. Они отказались от вооруженной борьбы за независимость (в 2014 году Национальный фронт освобождения Корсики сложил оружие), перешли к политической (националисты легальным способом взяли под контроль местный парламент, сейчас они контролируют почти 70% мандатов в нем), однако никаких особых улучшений жизни на острове нет.
Почти четверть жителей Корсики в возрасте от 16 до 29 лет либо не имеет работы, либо бездельничает. Конечно, в этом теоретически можно винить самих руководителей-националистов – однако нет, их поддержка на острове лишь растет (в 2015 году за националистов голосовало 38 400 избирателей, а в 2021-м – 77 500, и это при том, что общее население Корсики лишь немного превышает 300 тысяч человек). Местные считают, что дело в недостатке автономии.
Любопытно, но политические лидеры Франции не выступают единым фронтом с фразами «Франция понад усе» или «Ваши дети будут сидеть в подвалах» – они всерьез обсуждают вопросы автономии, а также ее степень. Мнения при этом разделились. Эммануэль Макрон и его соперник из числа респектабельных правых Валери Пекресс за автономию (при этом госпожа Пекресс обещает «сначала навести порядок», а потом провести «настоящую децентрализацию»).
Крайне правые Эрик Земмур и Марин Ле Пен против, и уже обвиняют Макрона в том, что он заговорил об автономии ради получения корсиканских голосов (в ходе первого тура на выборах 2017 года остров голосовал за умеренных правых).
А крайне левый Жан Люк Меланшон предлагает дать что-нибудь наподобие статуса Французской Полинезии – то есть очень широкую автономию, когда местные власти сами определяют экономическую, социальную, образовательную, налоговую и другие политики.
Де-факто Французская Полинезия – это отдельное государство, где Франция лишь контролирует вопросы безопасности, поддержания общественного порядка, правосудие, внешнюю политику и оборону. Вот Меланшон и предлагает изменить конституцию (а без этого никак – широчайшая автономия возможна лишь для заморских территорий), после чего дать такую же Корсике.
Сбросят балласт?
При этом власти говорят, что о независимости речи не идет. «Полная автономия не означает независимость. Речь идет о распределении полномочий. Например, полиция, правосудие и армия останутся в ведении государства», – заявил Жеральд Дарманен.
Однако значительная часть населения страны не против вообще отпустить Корсику в свободное плавание – почти 40% французов считают возможным предоставление независимости острову. Часть из них рассматривают остров как источник проблем, от которого надо избавиться. Другие же в рамках либеральной концепции уверены в том, что если население Корсики хочет самоопределения – пусть получает. Для сравнения: в 2018 году сторонников предоставления независимости было лишь 26% – по всей видимости, рост на 50% за четыре года был связан с непростой ситуацией во французской экономике и пониманием того, что необходимо сбрасывать балласт.
«Единственный интерес в сохранении Корсики носит геополитический характер. Остров позволяет Франции сохранять контроль над Западным Средиземноморьем. Если же убрать в сторону геополитику, то Корсика больше не воспринимается как территория развития, потому что она почти не участвует в развитии французской экономики. Ни в плане промышленного производства, ни с точки зрения инноваций», – говорит французский эксперт и географ Лоран Шалар.
По его мнению, предоставление независимости острову не приведет к эффекту домино и потерей Францией других регионов. «Корсиканское движение за независимость – это больше национализм, чем регионализм. Корсиканские культурные особенности и специфика идентичности явно выделяются благодаря языку, который сильно отличается от французского, а также культуре, которая в некотором роде ближе к итальянской культуре, а также клановой системе, типичной для средиземноморских обществ.
Также необходимо учитывать фактор географии – изолированность Корсики еще больше подчеркивает культурную специфику и идентичность, усиливая представление о наличии корсиканской нации и народа», – продолжает эксперт. Все это отличает Корсику от Бретани, французской части Страны Басков и Эльзаса – потенциальных источников сепаратизма на территории «континентальной» Франции, где давно произошло смешение культур.
Правда, как шутят французские эксперты, уровень сепаратизма среди населения страны может превышать сепаратизм самих корсиканцев. Да, жители острова хотят автономии – но среди них ни разу не проводился референдум на тему полной независимости, предполагающей прекращение французских субсидий. Именно поэтому местные власти не поднимают тему полного отделения и готовы разговаривать о цивилизованной автономии. Без пушек и погромов.