Polska weglem stoi (Польша держится углем) – этот девиз польских шахтеров исчерпывающе описывает значение угольной промышленности для экономики страны. Несмотря на то, что лучшие времена польского углепрома, в 1980-х годах обеспечивавшего почти пятую часть мировой добычи угля, давно в прошлом, именно эта отрасль по-прежнему имеет критическое значение для энергетики Польши.
На долю угля в энергобалансе страны приходится до 80% – немыслимый для других европейских стран показатель. Более того, Польша не только сама добывает много угля (122 млн тонн в 2018 году), но и является его крупным импортером. В 2019 году, например, Польша ввезла порядка 18-19 млн тонн угля, причем 70% этого объема пришлось на Россию. Однако в начале прошлого года польский вице-премьер Яцек Сасин заявил, что государственные компании страны откажутся от российского импорта.
Причины этого решения были далеки от идеологии, занимающей столь заметное место в польско-российских отношениях. Требования прекратить покупать уголь за границей выдвинули польские горняки, недовольные тем, что большие объемы импорта препятствуют наращиванию внутренней добычи, а от этого страдают их зарплаты. Власти пошли навстречу шахтерам, заодно объявив о готовности отказаться от импорта из других стран – США, Мозамбика и Колумбии.
Этот эпизод вновь продемонстрировал политический вес польского углепрома, хотя сегодня в этой отрасли занято всего 80 тысяч человек. Умение лоббировать свои интересы угольщики проявляли и на международной арене – в пику «зеленому» давлению со стороны Евросоюза власти Польши регулярно заявляли, что отказ от угля в национальной энергетике невозможен.
Закат великой угольной державы
Однако в сентябре прошлого года для угольной отрасли все-таки включился обратный отсчет. Было принято решение о постепенном закрытии всех польских шахт до 2049 года и снижении доли угля в энергетике до 37-56% в течение нынешнего десятилетия. Уже к 2036 году должна быть закрыта самая мощная в Европе угольная ТЭС «Белхатув» в Лодзинском воеводстве.
А после того, как Евросоюз в апреле этого года утвердил повышенные обязательства по борьбе с климатическими изменениями, Польше, вероятно, придется пойти на еще большие уступки. К 2030 году Евросоюз собирается снизить выброс парниковых газов на 55% по сравнению с 1990 годом. Новая климатическая политика Евросоюза является юридически обязательной для входящих в него стран.
О том, какие воспитательные меры будут приниматься по отношению к Польше, можно судить по недавнему конфликту с ее южным соседом – Чехией. В мае суд Евросоюза удовлетворил иск чешских властей, потребовавших немедленно закрыть угольную шахту в польском городе Богатыня. Суд не только признал, что добыча угля наносит экологический ущерб расположенному в нескольких километрах чешскому городу Либерец, но и заподозрил Польшу в нарушении законодательства Евросоюза в связи с продлением срока эксплуатации шахты. Теперь чехи добиваются, чтобы за каждый день несанкционированной работы шахты был назначен штраф в 5 млн евро.
Запоздалый мирный атом
Одна из главных причин упорного сопротивления Польши отказу от угля – гигантские расходы, которые подразумевает полная перестройка энергетики страны. Еще в 2013 году коллектив исследователей из Германии и Польши, к которым присоединились экологи из Greenpeace, подсчитал, что для двукратного сокращения угольной энергогенерации и замещения ее выбывающих мощностей возобновляемыми источниками энергии (ВИЭ) к 2030 году потребуется баснословная сумма – 264 млрд долларов.
В идеале Польша хотела бы, чтобы ее энергетический переход был по максимуму оплачен из средств Евросоюза. Год назад польский премьер-министр Матеуш Моравецкий заявлял, что страна получит около 160 млрд евро из Фонда восстановления экономики Евросоюза, но в итоге полякам придется довольствоваться более скромной, хотя и все равно немалой суммой. В 2021–2027 годах Польша рассчитывает получить на трансформацию угольных регионов страны порядка 56 млрд евро – это в любом случае одна из самых щедрых программ поддержки национальных экономик ЕС.
В качестве же базовой альтернативы угольной генерации было решено сделать ставку на атомную энергетику, которую в Польше собирались развивать еще в социалистический период.
В утвержденной в начале года энергетической стратегии на два десятилетия вперед поставлена задача запустить в строй первый атомный реактор в 2033 году. К 2040 году в стране должно появиться уже шесть блоков АЭС совокупной мощностью 6-9 ГВт, в которые планируется инвестировать 33,7 млрд евро. По сути, в стратегии были воспроизведены те планы, которые появились несколькими месяцами ранее, когда Польша договорилась о партнерстве в атомной энергетике со своим главным стратегическим партнером за пределами Европы – США. Заключенное в прошлом октябре 30-летнее соглашение предусматривает, что Польша закупит американские ядерные технологии на 18 млрд долларов. При этом стороны, конечно же, отметили, что одна из задач нового атомного альянса – снижение зависимости Польши от российских энергоносителей.
Первые конкретные шаги в рамках этого партнерства уже предприняты. В прошлом месяце Агентство по торговле и развитию США решило предоставить грант польской компании Polskie Elektrownie Jadrowe, которая будет управлять пилотным проектом по строительству АЭС. А ее партнерами по предпроектным работам станут ведущие игроки американской атомной отрасли – корпорации Westinghouse и Bechtel.
Впрочем, американцы оказались не единственными, кто хотел бы заработать на вхождении Польши в глобальный «ядерный клуб». Несколько дней назад офис в Варшаве открыла компания EDF – государственная энергетическая группа Франции, признанный европейский лидер в области атомной энергетики. Ранее интерес к участию в польской ядерной программе проявляла и южнокорейская корпорация KHNP, которая рассматривает Восточную Европу как одно из направлений своей экспансии – компания также планировала участвовать в тендере на строительстве нового энергоблока на чешской АЭС «Дукованы».
Не обошлось и без местных инициатив. Еще в 2019 году химическая компания Synthos SA польского бизнесмена Михала Соловова подписала соглашение с корпорацией GE Hitachi Nuclear Energy. Партнеры объявили о сотрудничестве по проекту строительства малого модульного реактора мощностью 300 МВт до 2029 года. Тогда же польское руководство стало активно продвигать идею безальтернативности атомной генерации для будущего энергетики страны.
Энергетический коридор с политическими барьерами
Но самым любопытным сюжетом последних дней, связанным с польскими ядерными планами, стало появление информации о планах медиамагната Зигмунта Солорж-Жака поучаствовать в достройке Балтийской АЭС в Калининградской области. Как утверждает агентство Bloomberg со ссылкой на пресс-секретаря бизнесмена, обладатель второго по размерам состояния Польши обеспокоен серьезными рисками, с которыми столкнулась экономика страны из-за новой экологической политики Евросоюза, и рассматривает российскую АЭС как потенциальный источник электроэнергии для Польши.
Такая постановка вопроса напоминает об изначальном замысле проекта Балтийской АЭС. Ее строительство началось в 2010 году с расчетом на экспорт электроэнергии в соседние страны. В проекте стоимостью около 5 млрд евро впервые в истории российской атомной энергетики было предложено поучаствовать иностранным инвесторам.
Но скоро стройка была приостановлена – во многом потому, что найти гарантированных покупателей электроэнергии за пределами Калининградской области так и не удалось. В 2013 году бывшие советские республики Прибалтики объявили о планах выйти из единой энергосистемы с Россией, переориентировавшись на Евросоюз. Вопрос о создании общей энергетической инфраструктуры с Польшей так и не сдвинулся с места, а после украинских событий 2014 года все эти планы сами собой обнулились. В 2017 году корпус реактора, предназначавшийся для Балтийской АЭС, отправился на строящуюся АЭС в Белоруссии, после чего было объявлено о начале консервации калининградского проекта.
Однако совсем недавно на сайте закупок Росатома был размещен заказ на услуги по техническому сопровождению проекта строительства Балтийской АЭС. Среди потенциальных иностранных инвесторов проекта были названы польская энергетическая компания ZE PAK, принадлежащая Зигмунту Солорж-Жаку, и венгерская энергокомпания MVM.
Правда, польские власти отреагировали на эту информацию вполне предсказуемо. Присоединение Балтийской АЭС к энергосистеме Польши невозможно, заявил недавно представитель правительства страны по стратегической энергетической инфраструктуре Петр Наимский. По его утверждению, для того, чтобы такое присоединение стало возможным, АЭС должна быть построена в соответствии с польским правом.
Планы польского бизнесмена вложиться в российскую АЭС активно обсуждались и в соседней Литве, где атомная энергетика в общественном мнении имеет незавидную репутацию. В 2009 году в этой стране была остановлена доставшаяся в наследство от СССР Игналинская АЭС, а затем власти Литвы регулярно выступали против строительства АЭС в белорусском Островце в нескольких километрах от литовской границы.
«Для нас это сценарий из области научной фантастики, – процитировала радиостанция PolskieRadio комментарий одного из представителей правительства Литвы по поводу возможного участия польской компании в достройке Балтийской АЭС. – Мы не представляем себе, что эти планы могут быть реализованы. Это выглядело бы так, будто кто-то хочет дестабилизировать процесс синхронизации нашей энергетической системы с Польшей и Западной Европой».
Но главное препятствие для превращения Польши в ядерную державу может обнаружиться внутри страны. Как бы ее власти ни продвигали идею безальтернативности мирного атома, поляки наверняка хорошо помнят, что в конце 1980-х годов строительство АЭС «Жарновец» было свернуто после массовых протестов и референдума в Гданьском воеводстве, на котором подавляющее большинство проголосовало против станции. Фактор общественного сопротивления новой попытке создать в Польше атомную энергетику нельзя сбрасывать со счетов и на сей раз. А значит – вполне может быть, что АЭС в Калининграде еще имеет шанс на строительство.