«День мира и свободы» – главный праздник турок Северного Кипра. Это день, когда турецкая армия оккупировала север острова и начала изгнание греков, по случаю чего ежегодно проходит военный парад с участием дорогого гостя – президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана.
В современных турецких СМИ такого не напишут, но мы имеем возможность оценить диссонанс этого пафоса с реальными событиями 1974 года, потому что операция турецкого генштаба с военной точки зрения оказалась образцом бездарности.
Та скоротечная война знает удивительные случаи, когда один греческий танк подбивает шесть турецких, а одинокий рядовой (тоже грек) несколько суток успешно обороняет деревню от двух рот и одного батальона. Но самое неприятное воспоминание для турок – это крупнейший случай «дружественного огня» после Второй мировой войны, когда турецкая авиация несколько часов бомбила собственный флот, поскольку повелась на примитивную разводку греков по радио.
Туркам удалось реализовать свою цель и оккупировать 37% острова-государства по той лишь причине, что им повезло с имиджем. В том смысле, что международное сообщество хотя и осудило действия Анкары как противоречащее международному праву, скорее симпатизировало туркам, чем грекам. Именно греки считались тогда «очень плохими парнями».
В Афинах сидел на штыках милитаристский и мракобесный режим «черных полковников», который часто и обоснованно сравнивали с фашистским. В Никосии – военная хунта националистов, свергнувшая законного президента и терроризировавшая мусульманское население острова. При этом две части греческого народа, вопреки всем прежним договоренностям, хотели объединиться в единую Грецию – и этого им не желали позволить из принципа. В том числе из-за ассоциаций с бесноватым немецким фюрером и его политикой по «собиранию земель».
В итоге американская авиация воспрепятствовала переброске греческого подкрепления на Кипр, в случае прибытия которого в достаточном количестве туркам вряд ли бы что-то светило. Но плохо вооруженным кипрским грекам без подкрепления не светило вообще ничего, поэтому операция «Атилла», несмотря на бездарность командования, окончилась в целом успешно. Формально турки были агрессорами, но значительной частью мировой элиты воспринимались как защитники угнетенного меньшинства.
Такую точку зрения разделяли даже многие греки. Героические действия отдельных частей при обороне острова от турок замалчивались, их участники не были представлены к наградам, их цели были объявлены ложными или даже преступными. Пересмотр этой политики начался лишь в последние годы, а до того обществу навязывали стыд и за «черных полковников», и за их кипрских «прихвостней».
Теперь, 47 лет спустя, с международно-правовой точки зрения ничего не изменилось – греки правы, турки не правы. Но за это время стороны конфликта поменялись имиджем.
Поэтому прибытие Эрдогана в ТРСК и сказанное им там осудили почти везде, где заметили, включая Смоленскую площадь. В этом вопросе даже Москва не стала исключением: да, Анкара нам вроде как стратегический партнер, но Эрдоган проявляет недопустимо много участия в украинском «походе за возвращение Крыма», чтобы мы благодушно закрывали глаза на его фокусы с Кипром, тем более что Никосия – одна из наиболее дружественных к нам столиц ЕС.
Формально наибольшее возмущение России и Запада вызвал тот факт, что Эрдоган объявил об открытии еще одной части легендарного курорта Фамагуста. Вашингтон и Лондон даже пообещали в срочном порядке созвать заседание Совбеза ООН. Это – один из наиболее ярких (пускай и почти позабытых) аспектов местного конфликта, поскольку древняя Фамагуста (точнее, один из кварталов города – Вароша) к началу операции «Атилла» была «золотой милей Европы» – одним из наиболее дорогих, респектабельных, модных и известных курортов мира. Из-за его стратегического положения турки, недолго думая, выселили всех из Вароши, оцепив квартал колючей проволокой.
Другими словами, у людей отобрали очень дорогую недвижимость, стоящую на очень дорогой земле, дав сутки на сборы. Совет Безопасности ООН принял специальную резолюцию о том, что все имущество должно быть возвращено владельцам и не может использоваться кем-либо еще. Турки с этим не особенно сильно спорили, но уходить с острова не собирались и не собираются.
С тех пор курорт превратился в город-призрак, находящийся под контролем турецких военных, которые вроде как должны были защищать его от мародеров, но не во всем преуспели. А теперь Эрдоган принял решение, что незачем всему этому добру простаивать зря – и открыл часть Вароши. Владельцы собственности могут вернуться, если хотят, но на турецких условиях, а если не хотят, то свято место пусто не бывает.
В целом турецкий султан предложил и грекам, и всему международному сообществу принять неизбежность – разделение Кипра на два государства.
«Мы не будем ждать, верить и терять еще 50 лет... Беспочвенные мечты греко-кипрской стороны, которая по-прежнему считает турко-киприотов меньшинством, зашли в тупик»,
– отрезал он и пообещал вложиться в строительство парламентского и президентского дворцов для местной турецкой республики.
Но Эрдоган лукавит. Кипрский греко-турецкий этнический конфликт крайне далек от ожесточения, например, армяно-азербайджанского, грузино-абхазского или израильско-палестинского. В зоне соприкосновения сторон десятилетиями не было никаких инцидентов, границы во многих местах стали прозрачными, и у сторон есть реальные шансы договориться об объединении в единую Республику Кипр.
Местная турецкая община по большому счету – за. Это обеспечит инвестиции в экономику ТРСК и сделает ее жителей гражданами ЕС. Единственное, что по сути препятствует процессу объединения – жадность турок, которые хотят получить за возвращение в общее гнездо слишком многое, включая полный отказ греков от претензий и 90% дотации на содержание своего госаппарата (по принципу «у вас денег больше – вы и платите»).
А вот Эрдоган – против. На Северном Кипре ему нужно отдельное турецкое государство, не зависящее ни от кого, кроме Анкары и ее военных баз. Это часть его стратегии по созданию новой версии Османской империи, столь важный кусок которой он не намерен уступать Евросоюзу.
Учитывая, что это не самый привлекательный для благосостояния кипрских турок вариант, отношение к Эрдогану на острове неоднозначное. Он пытается вести себя как благодетель и чуть ли не как отец нации, но некоторые фракции парламента ТРСК его выступление вообще бойкотировали. Там турецкого президента считают диктатором, авантюристом и империалистом, который хочет навязать европеизированным кипрским туркам свою волю. То есть оценивают его вполне рационально.
Упрямство и нахальство Эрдогана в деле строительства Сиятельной Порты 2.0 (чего стоит только война в Карабахе, за счет которой султан хотел получше закрепиться в Закавказье) обычно комментируют тем образом, что он ведет себя так, потому что может себе такое позволить. Турция, мол, стала слишком влиятельным игроком, чтобы на султана можно было найти управу.
Но практика показывает, что это не совсем так. России удалось спасти большую часть Нагорного Карабаха и поставить своих миротворцев на пути дальнейшей турецкой экспансии. Планы Эрдогана в Сирии тоже пошли прахом по многим направлениям: он получил под контроль гораздо меньше территории, чем рассчитывал, благодаря действиям курдов и САР.
Наконец, даже его речь на Северном Кипре оказалась далеко не такой сенсационной, как предполагалось – и как он сам того обещал, когда анонсировал «несколько важных заявлений». Например, от него ждали объявления о появлении на Кипре двух новых военных баз для ВМФ и беспилотников, о добыче газа на шельфе острова, о скором признании ТРСК со стороны Азербайджана (в составе турецкой делегации действительно были представители Баку).
Однако ничего этого не случилось, и весь имперский пафос свелся к финансированию дворцов и открытию кусочка Фамагусты. Выражаясь словами русского классика, «от него злодейств ждали, а он чижика съел». И то, что теперь поедание этого чижика страстно осуждает международное сообщество, только выглядит бессилием. Даже Эрдоган смеряет свои аппетиты, если понимает, что рискует поссориться со всем миром в максимально неблагоприятный для турецкой экономики период.