Еще 10–15 лет назад казалось, что звезда вождя мирового пролетариата закатилась навсегда. Построенное им государство бесславно развалилось, а коммунистические партии по всему миру утратили влияние или, как в Китае, радикально пересмотрели свою политику. Капитализм взял реванш за свое поражение, и все выглядело так, будто для Ленина и его идей наступил предсказанный Фрэнсисом Фукуямой «конец истории».
«Первая реакция публики на идею об актуальности Ленина – это, конечно, вспышка саркастического смеха, – писал в 2002 году влиятельный левый философ Славой Жижек. – С Марксом все в порядке... Но Ленин?! Нет! Вы ведь не всерьез говорите об этом?!»
Однако столетняя годовщина Октябрьской революции прошла в несколько иной атмосфере. Экономический кризис 2008 года в ряде стран преодолен не был, а в ряде других преодолен лишь частично. Молодежь по всему миру столкнулась с безработицей и отсутствием перспектив. Крупный капитал, расслабившись в отсутствие конкурирующей социалистической системы, начал наступление на права трудящихся и развязал несколько бессмысленных и кровопролитных войн.
На этом фоне от концепции «конца истории» понемногу отказались все, даже сам ее автор. А «призрак коммунизма» вновь бродит по Европе.
В последнее время старые коммунистические партии наращивают свое влияние даже в традиционно капиталистических странах. Зачастую от них отпочковываются новые левые движения и быстро завоевывают сердца избирателей, как это произошло с испанской «Подемос». Эти люди отнюдь не скрывают того, что ищут вдохновения в 54-х томах полного собрания сочинений В. И. Ленина.
Столетие организованной им революции так или иначе отмечали едва ли не в каждой стране мира. Конференции и конгрессы, выставки и съезды проходили от Молдавии до Вьетнама, от Боливии до Новой Зеландии. Вышли в свет десятки новых биографий и книг об Октябрьской революции. Славой Жижек тоже выпустил новую книгу – «Ленин. 2017», в которой больше не жалуется на невостребованность своего героя. По крайней мере, многие идеи Ленина – местного самоуправления, низовой демократии, равноправия, общественной собственности на средства производства, сосуществования социалистической и рыночной экономики – внезапно оказались востребованными вновь.
Во многом возрождению ленинизма способствовали невероятные успехи Китая на его пути построения гибрида из капиталистического производства и социалистических методов управления. Став по факту первой экономикой мира, КНР естественным образом стала диктовать моду на многое – в том числе на идеи. А ведь ее руководство по-прежнему пытается демонстрировать миру вполне традиционный, «олдскульный» марксизм-ленинизм.
Генеральный секретарь Си Цзиньпин регулярно напоминает партийным руководителям, чиновникам и магнатам о необходимости хранить верность заветам Маркса, Ленина и Мао. Его директивы – все эти «Восемь пунктов», «Восемь долженствований», «Три ограничения, три доблести» – своей риторикой весьма напоминают стиль Ленина с его «Апрельскими тезисами» и «Тремя источниками, тремя составными частями марксизма».
Парадоксальным образом эта старомодная риторика и частично заимствованная у СССР экономическая система отнюдь не мешают процветанию Китая. Напротив, государственное управление позволяет демпфировать риски хаотичного развития бизнеса. А целенаправленная «борьба с бедностью», заявленная товарищем Си в качестве главной цели, выглядит как построение реального социализма, в котором люди смогут не только самоотверженно трудиться, но и наслаждаться потреблением не хуже, чем в странах «золотого миллиарда».
Даже небольшие и небогатые страны, упорно хранящие верность коммунистическим идеалам, демонстрируют подчас удивительную стабильность по сравнению с хаосом сугубо капиталистических кризисов. Неудивительно, что на Кубе, в Эквадоре или Вьетнаме Ленин остается натуральным божком местного пантеона.
Удивительно другое – его наследие обретает все большую популярность в тех странах, где коммунистические идеи выжигались каленым железом. В мае этого года лидер Лейбористской партии Великобритании Джереми Корбин добился успеха на парламентских выборах, выдвинув откровенно революционную программу. В частности, он предложил обложить сверхналогами всех сверхбогатых, отменить плату за высшее образование и деприватизировать почти все, что было приватизировано при Тэтчер.
Его правые критики называют кепочку, в которой любит фотографироваться Корбин, «типично ленинской». Но это имя больше не работает жупелом. Ближайший соратник Корбина Джон Макдонелл, возглавляющий «теневой кабинет» лейбориста, открыто признается в том, что его вдохновляют Маркс, Ленин и Троцкий. Это не помешало подавляющему большинству молодых англичан – 60% среди избирателей от 18 до 24 лет – проголосовать в 2017 году за лейбористов.
Немыслимого прежде успеха добился и сенатор от американского штата Вермонт Берни Сандерс. И если бы не аппаратные интриги в Демпартии, «слившей» его ради Хиллари Клинтон, мог бы пойти гораздо дальше, включая непредсказуемый финал с Дональдом Трампом. В ходе своей предвыборной кампании Сандерс сумел сплотить массы людей. «Он пробудил наше классовое сознание», – с ностальгией вспоминал журналист Salon о многотысячном митинге в центре Нью-Йорка.
Пацифистская повестка Сандерса напоминала войну Первой мировой войне, некогда объявленную Лениным. А его налоговая и финансовая политика имела целью почти социалистическую уравниловку. 75-летний политик собирал десятки тысяч людей на площадях, призывая их к «революции». Возможно, для него это была просто метафора, но для толпы это слово звучало вполне серьезно.
Политические противники припомнили сенатору его странный медовый месяц в 1988 году, который он провел в СССР. Со своей невестой он посетил Москву, съездил в Ярославль и даже зашел в мавзолей Ленина. Но молодые фанаты Сандерса этих нападок просто не поняли – для них в посещении мавзолея не было никакой крамолы.
Социальное расслоение и неуверенность в завтрашнем дне сделали современную западную молодежь симпатизантами Ленина. Недавний опрос американского фонда «Жертвы коммунизма» показал довольно неожиданные для этого фонда результаты. Оказалось, что половина опрошенных из поколения миллениалов хотели бы жить не в капиталистической, а в социалистической или коммунистической стране.
Более 23% американцев от 21 до 29 лет считают Иосифа Сталина героем. У Ленина показатели еще лучше – его называют героем 26% американцев.
Ленинизм сегодня – это не пронафталиненный красный флаг, которым размахивают на демонстрациях пожилые коммунисты. Он стал модным интеллектуальным направлением, причудливо смыкаясь с радикальным феминизмом, интернационализмом, борьбой за права национальных и даже сексуальных меньшинств. Вождь пролетариата оказался героем мемов, вирусных видео, футболок и демотиваторов – почти таким же популярным, как Че Гевара.
Политические аналитики задаются вопросом «а не Ленин ли это?» по поводу любого нового лидера. В Италии обсуждают, станет ли «новым Лениным» Беппе Грилло – лидер движения «Пять звезд». Во Франции эту роль примеряли на Жан-Люка Меланшона, получившего на президентских выборах 19,58% голосов. Лидер испанского «Подемоса» Пабло Иглесиас Туррион даже внешне похож на Ленина. И только греки уже смирились с тем, что их премьер и «левый революционер» Алексис Ципрас на Ленина не тянет, а жаль.
Личность вождя мирового пролетариата привлекает многих своим бескорыстием. Его идеи – стремлением к переустройству мира на справедливых началах. Его практика – успешным экспериментом по построению нового общества. Но прежде всего людей очаровывает его умение слышать «мнение народное» – и отвечать на запросы большинства.
Лидер «Подемоса» отлично разъяснил испанской молодежи истинную суть революционной практики Ленина:
«У русских был один лысый парень – он был гений... Он во время войны, в 1917 году, когда в России рухнул царский режим, сказал русским – кто бы они ни были, солдаты, рабочие, крестьяне – одну очень простую вещь. Он сказал: «Мира и хлеба!» И русские, которые даже не знали, левые они или правые, сказали: «А лысый-то прав!» Потому что лысый парень не говорил о «диалектическом материализме», он говорил о «хлебе и мире». Это один из главных уроков двадцатого столетия».