Замминистра юстиции Украины Сергей Петухов опубликовал в своем «Фейсбуке» ответ российского минюста на запрос о передаче Киеву осужденного в РФ Олега Сенцова. Ответ оказался вполне ожидаемым – отрицательным. Поскольку Сенцов стал гражданином РФ, Россия не может передать его Украине для дальнейшего отбывания наказания там.
Титанических усилий от Москвы требует работа с Киевом по такому банальному критерию, как строгое соответствие законодательству
Возник, правда, вопрос с тем, что сестра Сенцова заявила о принудительном присвоении ему российского гражданства, что его просто «поставили перед фактом». Однако после возвращения Крыма в состав России всем жителям Крыма гражданство РФ было предоставлено не принудительно, а автоматически, при этом оставалась возможность отказа от него.
Поскольку Олег Сенцов урожденный крымчанин, он попал в общую категорию жителей полуострова. Для отказа от российского гражданства ему в течение месяца со дня образования новых субъектов Федерации требовалось написать специальное заявление. По информации ФМС Крыма, таких заявлений весной 2014 года было подано 3400. Судя по всему, заявления Сенцова среди них нет, а значит, по российскому законодательству он стал гражданином РФ. Что, разумеется, не мешает Украине считать его собственным гражданином – как и миллионы других жителей Крыма.
Как бы то ни было, вся эта сложная круговерть с осужденными украинцами в России, осужденными россиянами на Украине, обменами и освобождениями являет собой наглядный пример приоритета формальностей над содержанием. Более того, эти истории демонстрируют, что в политике действительно бывают ситуации, когда внешняя форма значительно важнее внутреннего наполнения.
Впервые это чрезвычайно ярко проявилось в деле Надежды Савченко и россиян Евгения Ерофеева и Александра Александрова. Украина неустанно твердила (и по сей день говорит) о произошедшем обмене. Более того, по существу, это он и был, что очевидно даже самым политически простодушным гражданам.
Однако формально это вовсе не было обменом. С юридической точки зрения это были два не связанных между собой процесса, совпавших во времени: президент Путин помиловал и отправил на Родину Савченко, а параллельно в Киеве то же самое сделал в отношении россиян президент Порошенко.
Аналогичная история произошла со взаимным освобождением в июне 2016 года Юрия Солошенко и Геннадия Афанасьева, помилованных и улетевших на Украину, и Елены Глищинской и Виталия Диденко, после помилования отправившихся в Россию. Пикантности этой истории придает только то, что все четверо на момент обмена (который формально не обмен) были гражданами Украины.
Кремль в своем подходе к данной проблеме руководствуется двумя ключевыми моментами.
Во-первых, главным аспектом является политическая выверенность.
В вопросе заключенных, пленных и обменов интересы и цели Киева и Москвы кардинально расходятся. Украинские власти заинтересованы в том, чтобы добиться от Москвы признания себя стороной конфликта в Донбассе. Именно с этим связаны бесконечные попытки Киева увязать дела осужденных в России с процессом обмена пленными в Донбассе.
В свою очередь для Кремля это категорически неприемлемо. Стоит один раз дать слабину, как не только Украина, но и Запад получит внушительный аргумент против России в украинском кризисе.
Именно поэтому Москва раз за разом пресекает данные попытки. Последний раз это произошло на переговорах «нормандской четверки» в Берлине 19 октября, что нашло отражение в жестком комментарии пресс-секретаря российского президента:
«В минских договоренностях говорится о том, что на определенной стадии произойдет освобождение удерживаемых лиц, значит, в этом контексте президент Украины сказал, что удерживаемые лица есть и у российской стороны – на территории РФ, но эти его слова были встречены с полным несогласием со стороны президента Путина. Такая постановка вопроса не является приемлемой, не является уместной. Разумеется, речь идет только о лицах, которые удерживаются на территории Украины и на территории Донбасса».
Во-вторых, немногим менее значимой является правовая корректность процессов. Причем это крайне актуально при взаимодействии с Украиной в данный момент.
Государственный переворот февраля 2014 года повлек за собой деградацию государственно-правовых алгоритмов и механизмов на Украине. Решения зачастую принимаются без законодательного обоснования, оформляются задним числом, противоречат Конституции и международному праву, а то и являются просто абсурдными с правовой точки зрения. Но это, как говорится, внутреннее дело Украины.
Проблема в том, что наблюдаются попытки перенести эту практику из внутренней политики во внешнюю. Что представляют собой эти действия – объективную профессиональную деградацию украинской государственной машины или намеренные попытки Киева создать условия для возможной отмены в будущем принятых международных решений и документов – можно только гадать.
В результате титанических усилий от Москвы требует работа с Киевом по такому банальному критерию, как строгое соответствие законодательству. Нынешняя история с Сенцовым крайне показательна в этой связи.
Дело ведь в данном конкретном случае не в политическом решении, а в безграмотности запроса, поданного украинским минюстом российским коллегам. Для российского государства Сенцов – гражданин РФ, что автоматически закрывает любую дискуссию о передаче его другой стране для дальнейшего отбывания наказания там. Тем не менее украинский запрос был сформулирован именно таким образом, что уже в момент его подготовки гарантировало, что на него будет получен отрицательный ответ.
Что касается существа дела Сенцова, то предыдущие дела – Савченко, Афанасьева и Солошенко – показывают, что Кремль открыт для сотрудничества, тем более что в украинских тюрьмах содержатся тысячи политических заключенных, многие их которых являются гражданами России. Вряд ли Олег Сенцов являет собой какое-то невероятное исключение из правил, которое Кремль ни при каких условиях не готов использовать в работе с Киевом по данной проблеме.
Дело только в политически адекватном и юридически корректном оформлении. Но как раз с этим у Киева наблюдаются большие проблемы, в результате чего процесс затягивается.