2023/2024-й стал первым за постсоветское время учебным годом, когда школьники снова стали получать знания о начальной военной подготовке (НВП). В рамках этих занятий их должны обучать основам воинского дела и воинской службы. Неоднократно звучали и предложения о том, чтобы преподавать НВП в школах могли учителя с опытом участия в специальной военной операции на Украине.
О том, как выглядит сегодня преподавание НВП, что включено в данный курс и какую роль он может сыграть с точки зрения усиления безопасности при обращении с оружием, газете ВЗГЛЯД рассказал директор Центра систем оценки и управления качеством образования Федерального института развития образования РАНХиГС Борис Илюхин.
Борис Валентинович, как преподается сегодня НВП в школах?
Борис Илюхин: Формально как предмет, несмотря на объявленное в начале 2023 года введение, с 1 сентября предмет «Начальная военная подготовка» в расписание школ не вошел. Вернее, НВП была включена в предмет ОБЖ.
Основные элементы НВП никуда из ОБЖ не исчезали и дополнительно не вводились. В частности, это касается сборов мальчиков после 10-го класса, элементов защиты от оружия массового поражения, знакомства с устройством стрелкового и иного оружия и прочее.
ВЗГЛЯД: Что в таком случае входит сейчас в программу НВП? Каков ее объем? Откуда возникли соответствующие программы обучения?
Б. П.: Рабочие программы – единые. Их пишут в Институте стратегии развития образования (ИСРО) – организации, подведомственной Министерству просвещения.
В программу по НВП входит много чего: и медицинская помощь раненым, и строевая подготовка, и умение обращаться со стрелковым оружием.
Объем ОБЖ сейчас 140 часов, по два урока в неделю. Это, как я понимаю, учебная программа на два года. Плюс к этому сборы после 10-го класса – внеурочка, хоть и обязательная. Дополнительных часов отдельно на НВП (или на увеличение ОБЖ), насколько я понимаю, не выделялось.
ВЗГЛЯД: Учат ли НВП девочек?
Б. П.: В курсе нет существенных гендерных различий. Его цель – научить, как действовать в экстремальной ситуации, познакомить с приемами первой медицинской помощи, с элементами строевой подготовки. Короче говоря, с тем, что должен знать каждый, вне зависимости от гендера. Тем не менее логично, что на сборах у девочек в основном идут занятия по оказанию медицинской помощи, а у мальчиков – оружие и строевая.
ВЗГЛЯД: Кто преподает НВП? Говорили, что к этому надо привлекать ветеранов СВО. Но как это устроить на практике? Ведь для преподавания в школе в соответствии с законом обязательно надо иметь педагогическую подготовку.
Б. П.: Дополнительных часов на НВП не выделялось, а значит, преподают те же люди, что и раньше. С точки зрения привлечения новых кадров больших проблем нет: достаточно организовать профессиональную переподготовку, а такие курсы есть в каждом регионе.
С тем, что надо активнее привлекать для преподавания в школах людей со знанием темы армии, соглашусь. При всем моем уважении, слабо представляю, как строевую подготовку ведет учительница географии. Или как она учит разбирать автомат Калашникова.
Плюс возникает вопрос нагрузки: два часа в неделю в двух классах – 10-м и 11-м. Это, если по одному классу в параллели, 0,25 ставки. В крупной школе, где четыре класса в параллели старших классов, это ставка. А на селе? Из каких предметов сделать такому учителю ставку? Хорошо, если он педагог по образованию и может вести еще какой-то предмет. А если это учитель физкультуры? Здорово, если при школе есть музей и поисковый отряд – тогда не надо искать специальную нагрузку и вдобавок платить за внеурочные занятия.
К слову сказать, очень правильно, чтобы в школе были ребята-поисковики! Одно дело про тысячи погибших в Великую Отечественную войну в боях за Синявинские высоты, в окрестностях Рудни, в Мясном бору, в Сталинграде и тысячах других мест в книжке прочитать, и совсем другое дело туда хоть раз съездить. В моем понимании это гораздо эффективнее, чем просто вводить должность замдиректора по воспитательной работе. Кстати, этим замам тоже можно бы нагрузку по ОБЖ дать – вот еще источник для приема в школу участников СВО.
ВЗГЛЯД: А как будет решаться вопрос безопасности? Прежде всего с точки зрения обучения подростков навыкам обращения с огнестрельным оружием, если вспомнить о школьных стрелках.
Б. П.: Безопасность – это действительно очень важно. Я бы начал с того, что если в программе есть обращение с оружием, то на деревянном муляже никого ничему не научишь. Но даже если это не боевое оружие, а то, которое стрелять уже не сможет, для его хранения все равно нужно соответствующее помещение: сигнализация, замки, решетки – почти оружейная комната. В советское время в каждой школе были такие, но сейчас не многие школы могут этим похвастаться.
Опять же тир: не так уж много их осталось. А оборудование – это деньги. Насколько я знаю, многие регионы уже запросили дополнительное финансирование на необходимое оборудование – системы безопасности, оружие, макеты гранат и т. п.
Теперь вопрос о психологической устойчивости. Про детей скажу так. Даже если никому не давать в руки оружия, школьные стрелки, увы, останутся: это проблема не НВП, а информационного поля, насилия в СМИ, в кино и прочее. Это все равно, как если запретить продажу алкоголя, чтобы не было пьяных водителей: запретить можно, а пьяные будут. Наоборот, умение грамотно обращаться с оружием может спасти жизни – например, в случае террористических атак, просто в ходе конфликтов.
ВЗГЛЯД: Можем ли мы быть уверены в устойчивости психики людей, вернувшихся из зоны боевых действий, если преподавать НВП придут участники СВО?
Б. П.: Конечно, люди, которые видели гибель своих товарищей, уже другие. Но вот пример. Я учился в советской школе в 1980-е годы и хорошо помню нашего военрука – ветерана Великой Отечественной войны подполковника Ивана Ивановича. Он воевал в пехоте и видел смерть каждый день. Но это был добрейший человек, который очень любил нас, детей. Он очень мало рассказывал про войну. Но всем своим примером показывал, что несмотря ни на какие испытания, очень важно человеку быть человеком.