Российские беспилотники «Ланцет» показывают «чудеса технического усовершенствования», возмущаются представители ВСУ. Украинские военные обеспокоены тем, что если «раньше эти дроны барражировали на расстояние до 40 километров, то сейчас их возможности полета увеличились до 60-70 километров». В американской прессе новую версию «Ланцетов» и вовсе называют серьезной угрозой. Обозреватель Forbes Дэвид Экс указывает на уже несколько случаев поражения дроном украинского военного самолета на аэродроме на значительном удалении от линии фронта.
Работа российских беспилотных летательных аппаратов не позволяет ВСУ безопасно перемещать свои войска и успешно прятаться. На это изданию The New voice of Ukraine пожаловался офицер вооруженных сил Украины Александр Солонько. По его словам, причина в том, что российские беспилотники «Орлан» всегда висят над головами, не давая совершать вылазки даже ночью.
Ранее о том, что ВС России побеждают в противостоянии беспилотников на Украине, написала американская газета The Washington Post. «У Москвы, похоже, больше запасов. […] Российские команды поражают второстепенные цели или задействуют два дрона одновременно», – подчеркивает издание. «На передовой Россия лишила Украину первоначального преимущества в тактических дронах, составлявшего три к одному», – пишет европейское издание The Economist.
В российском военно-экспертном сообществе подтверждают: если изначально ВСУ имели превосходство в части беспилотников, то теперь оно утеряно. Более того, сообщения о том, что ВС РФ побеждают в битве БПЛА в зоне спецоперации, становятся системным явлением. Минобороны РФ регулярно сообщает об успешном применении дронов на поле боя. Вот только самые свежие примеры таких сообщений: БПЛА уничтожают пехоту противника; БПЛА атакуют позиции ВСУ; операторы БПЛА корректируют огонь артиллерии.
Все это доказывает резко возросшую интенсивность и эффективность применения российских беспилотников в зоне спецоперации. Причин тому несколько: активность частных компаний и волонтерских групп, их взаимодействие с государственными структурами и умение быстро адаптироваться под нужды военных.
Успехи применения Россией БПЛА на Украине в основном связаны с использованием беспилотников-камикадзе, таких как аппараты семейства «Ланцет» и FPV-дроны (коптеры), говорит специалист в области беспилотной авиации Денис Федутинов. Эксперт отмечает:
«Многократные примеры поражения ими военной техники противника во многом сформировали позитивный имидж российских беспилотников».
Коммерческие компании и волонтерские группы результативны на этапе разработок коптеров. С другой стороны, государственные структуры также поддерживают развитие отечественной индустрии БПЛА.
При этом в зоне спецоперации ощущается потребность и в других типах БПЛА, над насыщением которыми российских подразделений еще предстоит работать. «Речь идет, например, о малоразмерных мультикоптерах. Выявленная потребность в этом типе аппаратов покрывалась за счет частной поддержки», – указывает Федутинов.
«У нас, по сути, есть два типа беспилотников. Первый – уровня армии и бригады. К ним в первую очередь относятся уже нашумевшие «Ланцеты». Второй – уровня взвода и роты. Это то, что собирается преимущественно различными инициативными группами, – добавляет Олег Макаров, сооснователь проекта «Ватфор». – Парадокс в том, что FPV-дроны, которые сейчас широко используются в рамках СВО, изначально появились именно у украинцев, но россияне быстро поняли преимущество таких аппаратов».
«Все, что сейчас происходит с БПЛА, можно сравнить с появлением первых ружей. Изначально это были неказистые устройства, которые громко бахали, сильно дымили и били мимо цели. Но те, кто поверил в это оружие, усовершенствовали его и оказались в выигрыше», – проводит параллель эксперт.
«Так и с беспилотниками. За последний год в России появилось огромное количество команд, собирающих такие устройства,
– говорит собеседник. – Важно, что у нас беспилотники не просто производят и поставляют на фронт, но еще и слушают потребности военнослужащих. Заметьте, как только появились разговоры о том, что против дронов действенно работает РЭБ, все тут же начали решать вопрос внедрения помехозащищенных каналов».
«Как следствие, у России появляется много БПЛА, которые позволяют бойцам на переднем крае работать высокоточным оружием и производить разведку местности. А ведь несколько лет назад возможность видеть и поражать цели на несколько километров вперед была фантастикой для любого взвода», – указывает Макаров.
Напомним, ранее правительство утвердило стратегию развития беспилотной авиации до 2030 года. Программа предусматривает пять направлений. Первое касается стимулирования спроса на отечественные беспилотные авиационные системы. Второе – разработка и серийное производство таких систем, а также создание крупных производственных центров, обеспечивающих внедрение новых технологий при создании беспилотников. Третье подразумевает развитие инфраструктуры, включающее строительство аэродромов, вертодромов и перспективных дронопортов. Четвертое – подготовку кадров для беспилотной авиации. Пятое – фундаментальные и перспективные исследования в сфере беспилотных авиационных систем.
Кроме того, для формирования кадрового резерва специалистов по беспилотной авиации в 2024 году планируется начать разработку учебных модулей и основных курсов обучения по БАС и внедрение этих компонентов в программы общего, среднего профессионального и высшего образования.
Как сообщал вице-премьер Андрей Белоусов, в будущем году планируется произвести порядка 18 тыс. крупных и средних беспилотников без учета аппаратов весом менее 1 кг. Последних должно производиться «десятки тысяч», пояснил он.
«Уже сейчас можно говорить о заметной роли государства в развитии дронов. Минобороны стало активно поставлять FPV-дроны на фронт. Пока больше половины таких аппаратов – это труд небольших коллективов или «гаражных мастерских». Но это хорошо: крупному предприятию было бы сложно оперативно реагировать на запросы военных и быстро вносить изменения в конструкцию», – считает Макаров.
«Вот когда конфликт на Украине закончится, тогда уже в полной мере станет понятно, для каких задач нужно это оружие и как оно должно выглядеть. Затем крупные производители смогут полноценно подключиться к процессу. А вот в чем действительно важно участие государства, так это в предоставлении площадок для малых команд разработчиков», – добавляет собеседник.
«На этих площадках люди встречаются, общаются, проводят испытания. Такие слеты дают толчок для развития каждому из участников. Например, условная мастерская закупает в Китае какой-то помехозащищенный приемник. А потом на площадке узнает, что соседний коллектив в России их уже производит. И тогда они могут устроить коллаборацию, – указывает эксперт. – За счет этого мы как минимум количественно серьезно превосходим нашего противника. В рамках СВО это очень помогает работать на переднем крае.
Напомню, когда готовилось так называемое украинское контрнаступление, все ждали, что ВСУ поднимут в воздух тысячи дронов – и нам не будет спасения. Но на деле произошло ровно наоборот».
«Именно со стороны ВС РФ взлетели FPV-дроны и начали поражать бронированную технику противника. И то, что у людей на переднем крае есть возможность без запроса к той же артиллерии или авиации на 5-10 км от себя точно поразить конкретную цель – это очень серьезное преимущество. Это своего рода game-changer (человек или событие, меняющие курс, исход чего-либо – прим. ВЗГЛЯД). Конечно, само по себе оружие ничего не решает. Но комплекс, состоящий из применения, изготовления и логистики, – да», – подчеркнул Макаров.
«Современные боевые действия отличаются высокой динамичностью. Побеждает тот, кто может быстро обнаружить и поразить цель. При этом желательно затрачивать минимум ресурсов», – добавил Федутинов.
«Беспилотники же способны сокращать продолжительность цикла «обнаружение – поражение». Причем делается это как в рамках разведывательных задач, когда дрон работает в связке с наземными и воздушными ударными средствами, так и разведывательно-ударных, когда аппарат самостоятельно поражает цели. В итоге это повышает общую эффективность действий ВС России», – заключил он.