Уже несколько раз фиксировались случаи нанесения ударов по российской территории украинскими вертолетами и, видимо, беспилотниками. Порою можно встретить вопросы – ну, и где же наши комплексы С-400, «Панцири», «Торы»? Почему не уничтожаются средства воздушного нападения противника? Дальность поражения С-400 аж 400 км (!), он обязан все сбивать!
Во-первых, Земля круглая. На абсолютно ровной местности, скажем, в степи, с высоты своих глаз человек среднего роста увидит другого человека в 4,5–5 км, парусную лодку с берега моря – километрах в десяти.
В радиолокации используют термин «радиогоризонт» – это дальность прямой радиолокационной видимости цели на данной высоте. Слово «высота» здесь используется не случайно. Чем выше летит цель, тем дальше ее может обнаружить РЛС. На пересеченной местности на дальность обнаружения сильно влияют так называемые углы закрытия, а также конкретные элементы рельефа. Они позволяют малоскоростным летательным аппаратам прорываться сквозь зону ПВО, оставаясь невидимыми для РЛС или появляясь в зоне обнаружения на короткое время, которого не хватает на огневое воздействие по ним.
При этом дальность обнаружения не сильно зависит от характеристик самих радиолокационных станций. Только для совсем маломощных или имеющих небольшие антенные системы РЛС дальность ограничивается их собственными параметрами, а не «картофелеобразностью» планеты.
Но при обнаружении малоразмерных и малозаметных летательных аппаратов она сильно зависит от длины волны. Крылатые ракеты и БПЛА входят одновременно в оба эти класса. Такие аппараты, как F-22 и F-35, использующие технологию стелс, относятся к малозаметным.
Чем меньше длина волны РЛС, тем легче формировать узкие лучи и более точно можно определить координаты цели. Поэтому РЛС, непосредственно наводящие ракеты – ЗРК, БРЛС истребителей используют сантиметровые или даже миллиметровые волны. В этих диапазонах легче делать маленькие антенны, которые помещаются в ракеты. Но для обнаружения малоразмерных и малозаметных целей очень хорошо подходят станции метрового и дециметрового диапазонов. Они огромные, но зато про «стелс» не слышали. И не говорите им – смеяться будут.
Таким образом, невозможно организовать систему ПВО только на одном типе РЛС. Для надежного обнаружения целей требуется создавать радиолокационное поле из РЛС различных типов.
Кто-то считает, что достаточно вывести на позиции один ЗРК, скажем, Панцирь-С1, С-400 и все? ПВО организована? Нет, это не так. Ракеты современных комплексов большой и средней дальности так хороши, что могут реализовать зону поражения больше, чем эти комплексы могут видеть собственными радиолокаторами. Поэтому даже современным российским ЗРК требуется взаимодействие с большим количеством других средств радиолокации, автоматизированного управления.
Помните, какая реакция порою встречалась в социальных сетях после Карабахской войны? Все – ПВО закончилась! Она ничего не сможет противопоставить БПЛА, зато беспилотники спокойно будут уничтожать ЗРК и РЛС! Действительность оказалась для беспилотников куда ужаснее. В зоне спецоперации на Украине российские ЗРК наколотили их уже около 600 и продолжают крошить. А вот «Панциря» или «Тора» подбитых нет ни одного.
Но почему же на российскую территорию проникают украинские беспилотники и вертолеты? Это ведь уже не единичные случаи.
Пока наибольшую опасность представляют для нас именно БПЛА и вертолеты, но на подходе некие «ракеты с большей дальностью» – по крайней мере, как утверждают американские поставщики оружия Украине.
Что до БПЛА, то у них основной способ действия – со средних высот. Абсолютно бессмысленный при наличии ЗРК от малой дальности Тора-М2 и Панциря-С1 до Буков-М3 и С350/400. Любой из них уничтожит такую цель так же легко, как нечестный стрелок в тире проткнет мишень гвоздиком.
Гораздо сложнее уничтожать цели на предельно малых высотах (ПМВ), особенно если они умело используют складки местности. Углы закрытия существенно ограничивают возможности по обстрелу целей. Более или менее скоростным целям – тем же Су-25, МиГ-29 прятаться за холмами и терриконами трудновато, а вот БПЛА и вертолетам – в самый раз. И в Белгородской и Курской областях таких элементов рельефа местности в избытке. С перепадами высот 100–200 м.
Некоторые скажут: так расставьте дивизионы и РЛС так, чтобы перекрыть каждую долинку, заглянуть за каждый холм. Увы! Заткнуть каждый овраг зенитным ракетным комплексом крайне сложно. Для этого понадобилось бы половине населения страны служить в ПВО, а второй половине собирать ЗРК и РЛС на заводах. И даже маленьким ПЗРК обнаружить цели, прорывающиеся низинками, сложно.
Войска ПВО всегда старались размещать свои подразделения на высотках. «Высоко сижу – далеко гляжу». Помимо естественных возвышенностей под локаторы насыпались дополнительно холмики 10–15 м – «горки» на профессиональном языке офицеров ПВО. А с некоторого времени появились специальные вышки под РЛС. Некоторые РЛС поднимаются на собственных мачтах.
Например, ВВО – всевысотный обнаружитель на колесном транспортере и на вышке. На такой вышке электрический центр его антенны будет выше практически на 35 м, что даст прирост дальности обнаружения цели на ПМВ почти 25 км. Однако такие вышки (они есть и для С-400) существенно снижают мобильность подразделений. Разворачивается она краном, и это не минуты – часы.
Но и такая техника не решает всех проблем по пресечению нарушения госграницы на ПМВ. Нет, там, где враг будет в зоне поражения, он будет уничтожен. Но все 100% оврагов просмотреть может только радиолокатор, поднятый в воздух на километры. Ему сверху будет видно все.
Типов самолетов, способных поднять локатор, чтобы использовать его не только для собственных нужд, но и для разведки воздушной обстановки, у нас немного. Собственно говоря, три – истребители МиГ-31, Су-30СМ и самолет ДРЛО А-50. А-100 пока не считаем, он только испытывается. У этих типов самолетов есть аппаратура сопряжения непосредственно с ЗРК С-400 и С-500 и автоматизированными КП, позволяющая им сбрасывать воздушную обстановку в автоматизированную систему управления (АСУ) или дивизионам. Первые два типа могут не только обнаруживать цели, но тут же и наносить им огневое поражение.
Однако держать такую технику постоянно в воздухе чрезвычайно дорого. Речь не только о сожженном керосине, но и о ресурсе двигателей, боротовой электроники и всего прочего. Время пребывания их в воздухе ограничено несколькими часами, это значит, что на каждый барражер нужно иметь 3–4 экипажа. Пилоты и расчеты сильно устают, и эта усталость быстро накапливается.
Но что делать? Без усиления ПВО добиться абсолютной гарантии безопасности на границе с Украиной на данный момент вряд ли удастся. Да, ПВО дает чувство безопасности – «я в домике», но только когда она достаточна и в техническом, и в количественном, и в мобилизационном плане.