Сэмюэл Грейк происходил из шотландского клана МакГрегоров, воспетого Вальтером Скоттом. Клан дал миру немало талантливых людей.
Например, Джеймс Грегори был известным профессором медицины в Королевском колледже в Эдинбурге, а один из его потомков, носивший те же имя и фамилию, знаменит в научном мире как изобретатель отражательного телескопа. Не нуждающийся в представлении норвежский композитор Эдвард Григ тоже происходил из МакГрегоров и даже являлся отдаленным родственником нашего героя.
Что же до Сэмюэла, то его отец Чарльз Грейк жил в приморском городке Инверкитинге, был судовладельцем и занимался морской торговлей. Его сын после окончания школы в 15 лет записался в военный флот. Служил Сэмюэл добросовестно, а поскольку островная империя постоянно вела военные действия в разных уголках земного шара, случаев понюхать пороху оказалось у него предостаточно. В ходе Семилетней войны Сэмюэл участвовал в 1758 году во взятии французского острова Горэ у берегов Сенегала, годом позже – в разгроме французского флота в бухте Киберон Бискайского залива, а в 1762-м был среди осаждавших Гавану.
Если верить современникам, Грейк понимал, что большой карьеры в британском флоте ему не сделать – из-за «неблагонадежного» происхождения. На протяжении первой половины XVIII века Великобританию сотрясали раздоры между сторонниками правящей Ганноверской династии (ныне Виндзоры) и так называемыми якобитами, ратовавшими за возвращение на престол свергнутой в 1688 году династии Стюартов. Так как Стюарты были уроженцами Шотландии, неудивительно, что именно в этой гористой стране проживали большинство их поклонников.
В 1745-м якобиты подняли в Шотландии восстание, но в следующем году они были разгромлены королевскими войсками в битве при Каллодене. Поскольку МакГрегоры принимали в этом восстании активнейшее участие, да и вообще считались кланом разбойным, непокорным и воинственным, на них поглядывали искоса. Именно это обстоятельство, судя по всему, побудило Сэмюэла поменять и страну проживания, и подданство.
Российская императрица Екатерина II, вступив на престол, предприняла энергичные усилия по восстановлению отечественного флота. Царица обратилась к англичанам, считавшимся передовой морской нацией, с просьбой найти и отправить в Россию нескольких опытных добровольцев из числа офицеров королевских ВМС. В числе тех, кто искусился на посулы, оказался и Сэмюэл Грейк. Судя по всему, его изначально привлекла возможность карьерного роста, ведь в России ему почти сразу после приезда дали в 1764-м звание капитана 1-го ранга. Далеко не факт, что он дождался бы когда-нибудь этого чина на родине. Сначала Сэмюэл командовал фрегатом «Святой Сергий», потом получил под свое начало новейший 66-пушечный линейный корабль «Три иерарха».
Назвавшись на новый манер Самуилом Карловичем Грейгом, он служил своей новой родине столь же честно и добросовестно, как и Великобритании. При этом, впрочем, остался верен своей прежней религии. 21 августа 1768 года в англиканской церкви, построенной в Санкт-Петербурге специально для служивших в русском флоте англичан, Самуил Карлович обвенчался со своей невестой Сарой Кук – а была она дочерью англичанина Александра Кука, владевшего в Петербурге канатным заводом, и двоюродной сестрой знаменитого мореплавателя Джеймса Кука. В счастливом браке Самуила и Сары родилось пятеро детей (один из них, Алексей, впоследствии возглавил Черноморский флот).
Впрочем, новобрачным недолго суждено было после свадьбы наслаждаться семейным счастьем – вскоре началась русско-турецкая война, и Самуила Грейга отрядили в состав Архипелагской экспедиции, призванной нанести удар в средиземноморское «подбрюшье» Османской империи. Глава экспедиции Алексей Орлов поднял свой флаг именно на корабле Грейга. А в знаменитом Хиосском сражении Грейгу доверили руководить кордебаталией – центральным отрядом эскадры, состоявшем из трех линкоров и двух фрегатов.
Его славный час
В четыре утра 5 июля 1770 года капитан-бригадир Самуил Грейг дал сигнал идти вперед, и русская эскадра двинулась в сторону турок в Хиосский пролив. Кульминационным моментом битвы стало сближение и столкновение русского 66-пушечного «Евстафия», на котором держал флаг адмирал Григорий Спиридов, с флагманским турецким 80-пушечником «Бурдж-у-Зафер». Завязалась абордажная свалка, пылающая мачта турецкого флагмана рухнула на «Евстафия», горящие обломки и искры пламени угодили в открытый люк порохового погреба – и оба корабля исчезли в пламени взрыва.
В этом огненном кошмаре наиболее грамотно действовал именно линкор «Три иерарха». Грейг четко сманеврировал, приблизившись к гигантскому турецкому линкору «Капудан-паша». Самуил Карлович поставил свой корабль бортом к корме турка – и на мощный бортовой залп русских «Капудан-паша» мог отвечать лишь немногими кормовыми орудиями. В течение часа Грейг избивал турка, нанеся ему тяжелые повреждения. Очень успешно действовали и корабли подчиненной Грейгу кордебаталии – «Ростислав» и «Святой Иануарий». В итоге деморализованный турецкий флот спешно отступил в Чесменскую бухту, находящуюся между Хиосом и западной оконечностью Анатолии. Там турки скучились в две тесных линии, укрепив фланги береговыми батареями.
Русское командование собралось на совет, в ходе которого решался вопрос: каким наилучшим способом истребить супостата? Постановили сжечь турок огнем брандеров, причем непосредственное руководство операцией поручили как раз-таки Грейгу, перешедшему для этого на борт «Ростислава».
В ночь на 6 июля подчиненный ему отряд – линкоры «Ростислав», «Европа», «Не тронь меня», «Саратов», фрегаты «Надежда», «Африка», бомбардирский корабль «Гром» – приблизились к выходу из бухты и начали обстрел скучившегося там турецкого флота. Обстрел велся весь день 6 июля. Русские снаряды запалили мачты одного из турецких линкоров, вскоре горел и корпус. Начальный успех следовало развить. На четырех маленьких суденышках, отобранных на роль брандеров, шла лихорадочная работа – их начиняли смолой и порохом.
Характерно, что из четырех офицеров, выбранных Грейгом для участия в этой почти самоубийственной атаке, двое являлись его соотечественниками – бывшие офицеры королевского флота Роберт Дагдейл и Томас Маккензи. Когда стемнело, Самуил Карлович велел начинать дело – над палубой «Ростислава» взвились три сигнальные ракеты. Но атаки первых двух брандеров, предпринятые в ночь на 7-е, особого успеха не принесли. Напряжение нарастало. К 1:50 ночи в атаку третьим по счету вышло суденышко под командой одного из офицеров «Грома», лейтенанта Дмитрия Ильина. Когда его брандер проходил мимо «Ростислава», Грейг крикнул с борта Дмитрию Сергеевичу: «Ни под каким видом не зажигайте, пока не сцепитесь с неприятелем!». И здесь уже русским сопутствовал успех – Ильин сцепился с турецким 84-пушечником, запалил его, пламя перекинулось на другие корабли, вскоре полыхал весь османский флот.
Грейг, созерцая эту катастрофу с борта «Ростислава», записал в своем походном журнале: «Это одна из самых решительных побед, которые только можно найти в морских летописях всех наций, древних и новейших». В своем донесении императрице граф Орлов отмечал «искусного и неутомимого Грейга». Обрадованная Екатерина II наградила Грейга орденом Святого Георгия II степени, ему было пожаловано российское потомственное дворянство и подвиг отражен в гербе: на голубом щите три раскрытые ладони, над щитом – рыцарский шлем с дворянской короной, а над ними поднятая рука в латах, держащая меч. Изображение окружала лента с девизом «Рази верно».
Но война продолжалась – а вместе с ней продолжалась и Архипелагская экспедиция. Грейг, повышенный до контр-адмирала, участвовал в осаде крепости Пелари, захвате острова Парос, бомбардировке крепости Негропонт, руководил десантом в заливе Контес, взяв там огромные турецкие склады, ходил в разведку к проливам Дарданеллы и острову Тенедос, участвовал в захвате крепости Метелино. С октября по март Грейг со своим отрядом блокировал Дарданеллы, командовал высадкой у Чесмы, увенчавшейся захватом тамошней крепости. Потом Грейг отправился в Петербург – и привел оттуда морем в Греческий архипелаг новую эскадру в качестве подкрепления.
Срыв шведского «блицкрига»
После окончания войны Самуилу Карловичу пришлось расстаться с дальними походами – ему поручили хлопотную и многотрудную должность командира Кронштадтского порта. Он пребывал в этой должности 13 лет, руководя работами по масштабной реконструкции порта – в рамках которой было выполнено строительство новых доков, расширение гавани и возведение госпиталя для моряков. Также рачительный Грейг внес множество полезных усовершенствований – ввел новый стандарт парусного вооружения военных судов, руководил установкой в Кронштадте первой в России паровой машины, применявшейся для откачки воды в доках, позаботился о начале производства в стране самых передовых по тем временам морских пушек-карронад, начал вводить вместо каменных камбузов более прочные чугунные, много радел об улучшении пищевого рациона моряков и об усовершенствовании лазаретов.
Английский морской офицер на русской службе Джеймс Тревенен оставил следующее описание Грейга: «Он отличался почти показной любовью к простоте, хотя я полагаю в этом не было ни малейшего притворства. Черты его лица были крупные и заметные, но что касается характера, то в нем не было ничего броского, но много серьезности, мысли и глубины. Когда он не говорил, то выглядел унылым, почти скучным, подчеркнуто замкнутым, но выражение его очень оживлялось в беседе. Он был вообще очень молчаливым, но иногда в частных компаниях он умел стать интересным, рассказывая с большим добродушием и притягательностью кое-что из неисчерпаемого запаса знаний и новостей, которые он приобрел постоянными занятиями в более поздние годы его жизни, потому что в более ранние периоды его образование было в запущенном состоянии».
Вернуться на палубу боевого корабля Грейга принудила новая война – теперь со Швецией.
Амбициозный король Густав III мечтал возродить шведское господство на Балтике и хотел вернуть отторгнутые Петром Великим земли. Для нападения он специально выбрал время, когда Россия вступила в очередную войну с Османской империей. Как рассчитывали в Стокгольме, борьбы на два фронта россияне не выдержат. Главную роль в этой войне приобрел морской театр военных действий. Густав III очень полагался на свой флот, в укрепление которого он вложил много усилий.
В Стокгольме планировали, что шведские эскадры прорвутся в Финский залив, блокируют Кронштадт и высадят сухопутную армию, которая стремительно возьмет Санкт-Петербург. Именно в оккупированной российской столице шведский самодержец и намеревался продиктовать Екатерине II условия мира. К российским же морским силам на Балтике король относился пренебрежительно – он прекрасно понимал, что лучшие свои кадры русские сейчас отправляют на Черное море для борьбы с турками. И Екатерина II вручила судьбу империи самому опытному из имевшихся в ее распоряжении моряков – назначила Грейга командовать Балтийским флотом.
Первое генеральное сражение флотов состоялось 6 июля 1788 года у острова Гогланд. Шведы превосходили русских по орудиям в полтора раза, они считали, что намного превосходят русских и в выучке – но никакой решительной победы не получилось. Русский командующий превосходно руководил эскадрой и на этот раз, грамотно поставив шведов под огонь своих орудий.
Но адмирала Грейга подвели некоторые из его собственных капитанов, нерешительные действия которых помешали российскому адмиралу устроить врагу полную «конфузию». В итоге обе стороны потеряли по одному линейному кораблю. Среди пленников, взятых на захваченном русскими шведском линкоре «Король Густав» оказался один из самых высокопоставленных шведских офицеров – вице-адмирал граф Вахмейстер. Многие другие шведские корабли так пострадали от артиллерийского огня русских, что неприятель вынужден был отказаться от высадки десанта у Санкт-Петербурга и отступил в Свеаборг. В ходе преследования русские через несколько дней уничтожили еще один шведский корабль – «Кронпринц Густав Адольф». Планировавшийся Густавом III «блицкриг» оказался таким образом сорван.
Самуил Карлович был настроен решительно: в следующий раз он намеревался проучить шведов уже самым решительным образом. Его эскадра продолжала крейсировать в море, ожидая нового выхода неприятеля.
Но тут вмешалась судьба – на эскадре вспыхнула эпидемия брюшного тифа, одной из жертв которой стал и Самуил Карлович. Его отвезли в Ревель, где он 27 октября (15 октября по ст. ст.) 1788 года и скончался на борту своего флагманского «Ростислава» – как тогда писали, от «желчной горячки». Отправленный Екатериной II ее личный лейб-медик Роджерсон помочь адмиралу уже не сумел…