Главный редактор Центра управления расследованиями Андрей Коняхин рассказал в интервью главреду «Эха Москвы» Алексею Венедиктову, что изначально журналисты собирались снимать фильм о русских наемниках в Сирии. Но при подготовке командировки ЦУР неожиданно пришел к выводам, что «центр интересов России смещается из Сирии в другие страны. Про это мало кто писал, практически в России никто не писал», говорит Коняхин.
Правда, неожиданностью это оказалось только для аналитиков Ходорковского, поскольку многие СМИ – и российские, и зарубежные – весной этого года выпустили немало подробных материалов о взаимоотношениях России с Центрально-Африканской Республикой, о поставках вооружения и отправке в ЦАР российских инструкторов. О том, что взаимодействие двух стран ни для кого не секрет, сотрудникам Ходорковского мог намекнуть и тот факт, что еще осенью 2017 года президент ЦАР Фостен-Аршанж Туадера приезжал в Сочи для переговоров с российской стороной.
Кроме того, с Сирией возникли организационные проблемы.
«У нас случилось несколько событий. Во-первых, мы не могли просто элементарно выстроить логистику с Сирией», – признается Коняхин. Оказалось, что для съемок в Сирии нужна аккредитация. А аккредитации у ЦУРа не было. «Попасть туда неофициальными путями – это большие риски и большие сложности, – делает вывод Коняхин. – И мы решили тогда, что мы начнем все-таки сначала с ЦАР, а потом вернемся в Сирию».
В ЦАР, как известно, журналисты также поехали неофициальными путями, получив туристическую визу и не имея аккредитации.
Слишком дорого для Ходорковского
Единственной точкой опоры журналистов в ЦАР должен был стать человек, о котором известно лишь то, что это некий голландец по имени Мартин, который представился сотрудником миссии ООН и обещал помочь съемочной группе на месте. Теперь ООН заявляет, что у них в ЦАР нет сотрудника по имени Мартин. С кем общался Коняхин, к кому отправил Джемаля, Расторгуева и Радченко – большой вопрос.
«Он (Мартин) нам помог с жильем, потому что там нет просто гостиниц. Даже в Банги там две гостиницы и все. Стоит каких-то космических денег. А мы все-таки собирались там продолжительное время, больше двух недель провести с учетом наших других чек-пойнтов. Он нам нашел дом, нашел этого водителя», – сообщает Андрей Коняхин.
Но элементарный поиск в интернете показывает, что в Банги как минимум семь гостиниц. Безусловно, финансовый потолок для всех разный, но странно осознавать, что для людей, финансируемых Ходорковским, «космическими деньгами» кажется 61 доллар за ночь в трехзвездочном отеле. А именно столько стоит номер, например, в National Hotel Bangui.
Еще более странным кажется утверждение руководителя, что его сотрудники собирались находиться в ЦАР «больше двух недель», притом что Джемаль, Расторгуев и Радченко въехали в страну по туристической визе, которая ограничивала их пребывание семью днями.
Не совсем ясно, как были оформлены отношения съемочной группы и ЦУРа. «Вы их наняли?» – спрашивает Венедиктов. «Товарищи – я бы определил это так. Наняли?.. Ну да, как бы мы договаривались об условиях», – уклончиво отвечает Коняхин.
При этом Коняхин не готов признать ответственность за гибель журналистов. И ограждает от ответственности своего нанимателя – Михаила Ходорковского*.
Если раньше Ходорковский называл журналистов «партнерами» по расследованию, то теперь оказалось, что Михаил Борисович вовсе не знал, куда едет съемочная группа. Он всего лишь выделил деньги на проект «Русские наемники» и даже не знал, что Сирию поменяли на ЦАР, – такую концепцию представляет Андрей Коняхин.
ЦУР контролировал каждый шаг
При этом Андрей Коняхин – не случайный человек в расследовательской и военной журналистике. Как пишет бывший главный редактор газеты «Коммерсантъ» Михаил Михайлин, Коняхин знал, как надо организовывать поездки в район боевых действий, «получал уроки пребывания. В сопровождении спецназа один раз он отбился от конвоя, была операция по изъятию».
Сейчас главред ЦУРа заявляет, что съемочная группа была самостоятельна в ЦАР, «связи там практически не существует», и «мы не получили из этой поездки ни одной фотографии». Однако близкие друзья погибших утверждают иное. Военный журналист Надежда Кеворкова, постоянно находившаяся на связи с Джемалем, заявила в эфире «Эха Москвы», что «эта поездка была великолепно организована. Я знаю детали, я знаю, как она организовывалась». «Обо всех, абсолютно обо всех, о мельчайших деталях, которые выходили из плана, они (съемочная группа – прим. ВЗГЛЯД) докладывали в штаб (ЦУР – прим. ВЗГЛЯД). И все обсуждалось, все переигрывалось, за всем следили и так далее», – говорит Кеворкова.
Еще больше о роли Коняхина и ЦУР в произошедшей трагедии говорит статья в Corbeau News. «Когда они (съемочная группа – прим. ВЗГЛЯД) приехали в город Сибю в понедельник, то встречались с солдатами национальной армии ЦАР FACA в 5 км от города. Зная местность, солдаты советовали им не ехать ночью, но журналисты созвонились с кем-то из своих соотечественников и затем сказали, что реальной опасности на дороге нет и они могут ехать. Уступив их настойчивости, солдаты дали им уехать между 23.27 и полуночью», – цитирует местную газету «Коммерсантъ».
То есть близкие друзья Джемаля утверждают, что съемочная группа была на постоянной связи со «штабом», ЦУР контролировал и координировал их действия, а местная газета в результате расследования узнает, что некие «соотечественники» отправили съемочную группу к месту засады. И только Коняхин говорит, что связь в ЦАР «практически не существует».
Кстати, Андрей Коняхин уже заявил, что собирается сам ехать в ЦАР, чтобы провести расследование убийства. По горячим следам. Правда, не прямо сейчас. Потому что ехать по туристической визе, как погибшие, он не хочет и не может. Не может потому, что «посол просто пошел в отпуск и визы больше не выдаются». Правда, не совсем понятно, как посол связан с визами, которые штампуются в паспорт прямо в аэропорту за 50 долларов.
Так или иначе Коняхин решил идти официальным путем – подавать заявление на рабочую визу. Неспешно. «Я начну это делать на следующей неделе – более плотно заниматься своей поездкой и поездкой своих коллег, потому что я поеду не один», – говорит Коняхин. И тут уже возникает уверенность, что подчиненный Ходорковского далеко не так наивен и не подготовлен к чрезвычайным ситуациям, как казалось в интервью «Эха Москвы».
А если трагический исход командировки – не результат неопытности и организационных ошибок, то неизбежно встает вопрос о злом умысле, приведшем к гибели журналистов.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом