Российские парламентарии в пятницу приняли в третьем, окончательном, чтении закон о декриминализации побоев в отношении членов семьи и других близких лиц.
Вполне интеллигентный мужчина пару раз пришел домой пьяным, параллельно знакомые рассказали супруге, что у него якобы завелась любовница. По «совету» участкового супруга пожаловалась на побои
Документ призван устранить неоднозначное толкование положений Уголовного кодекса, которое возникло прошлым летом – после принятия закона об ответственности за побои в отношении близких лиц. Тогда многие родительские ассоциации выступили против, поскольку сочли, что внутрисемейные побои становятся более опасным нарушением, чем побои чужих людей, напоминает РИА «Новости».
Поправки в статью 116 УК («Побои») предложила внести зампред комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и госстроительству, справоросс Елена Мизулина. Против «закона о шлепках» и за декриминализацию 116-й статьи было собрано более 200 тысяч подписей родителей. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, комментируя на этой неделе законопроект, говорил, что «создание крепких семей в России является вопросом приоритетным».
Наши дети не станут «Павликами Морозовыми»
Предложение Мизулиной на заседании в пятницу поддержали единороссы. В частности, вице-спикер от «Единой России» Андрей Исаев подчеркнул, что никто из сторонников закона не выступает в пользу семейного насилия, и в УК сохраняется наказание за насилие над личностью, причем насилие в отношении беременной женщины и малолетнего по-прежнему считается отягчающим обстоятельством. «Речь идет о шлепках и затрещинах, но за то же никто не предлагает вешать медаль на грудь, предусмотрена серьезная административная ответственность», – цитирует его «Коммерсантъ».
«Получилось так, что если мать обнаружила в тумбочке сына наркотики и дала ему за это затрещину, то она могла стать уголовной преступницей, а если чужой дядя поставил фингал на улице, то нет. Это несправедливо. Родительское сообщество было обеспокоено, такое внимание государства семье не нужно», – пояснил вице-спикер. По его словам, в Западной Европе в результате принятого ранее аналогичного законодательства «детей превратили в Павликов Морозовых, которые стучат на родителей». «Мы не пойдем по этому пути, – отметил Исаев. – Что касается законопроекта, принятого летом 2016 года, то мы тогда совершили ошибку и сейчас ее исправляем».
Остается «сидеть и ждать, пока убьют»
Выступивший на заседании против предложений Мизулиной депутат Госдумы от КПРФ, бывший первый зампрокурора Москвы Юрий Синельщиков позднее заявил газете ВЗГЛЯД: «Через год мы все равно это обязательно сделаем. Когда вырастет статистика бытовых, семейных убийств, в частности убийств детей, придется реагировать на общественный запрос и возвращать уголовную ответственность». Все остальные попытки улучшить ситуацию будут, по мнению Синельщикова, бесплодными.
Он напомнил о том, что до сих пор нет точной статистики по количеству бытовых убийств в семьях, и в частности по убийствам детей. Однако рост реального количества подобных преступлений теперь, по мнению Синельщикова, будет весьма ощутим. «При этом число обращений в правоохранительные органы с жалобами на мужей и отцов-насильников, наоборот, уменьшится. Мы же усложнили жизнь жертвам домашнего насилия. Теперь той же несчастной женщине нужно не просто обратиться в суд, а собирать многочисленные документы», – считает он. По его мнению, теперь такой женщине остается только сидеть и ждать, «пока муж убьет ее или ребенка».
Синельщиков полагает, что вывод семейного насилия из-под уголовной ответственности усложнит установление истины. «Административное расследование вообще не предполагает никакого расследования. Не будут использоваться возможности получения доказательств, предусмотренные уголовным процессом. Не будет использоваться состязательный принцип в суде», – объяснил парламентарий.
Адвокат Константин Трапаидзе говорит, что случаи, когда за насилие в семье люди получали не условные, а реальные сроки, бывали в его практике достаточно часто. «Однако, как правило, мы потом обжаловали получение реального срока. Во многих случаях домашние передумывают и понимают, что это наказание было чрезмерным, либо вообще действия насильника были неадекватно оценены. Последствия от того, когда человек получает реальный срок, для семьи бывают гораздо хуже, чем от проявления терпения», – сообщил юрист.
Участковые сажали мужей «для галочки»
Нередко жалобы в правоохранительные органы на насилие в семье – это психологические манипуляции, напоминает адвокат. «На самом деле насильственных действий не было, телесные повреждения не зафиксированы, но приговоры выносились совершенно по непонятным основаниям», – сожалеет он.
«В моей практике был случай, когда вполне интеллигентный мужчина пару раз пришел домой пьяным, параллельно знакомые рассказали супруге, что у него якобы завелась любовница. И тогда по «совету» участкового супруга пожаловалась на побои. Никаких доказательств представлено не было, но человек получил реальный, а не условный срок – год и два месяца. Я общался и с женой, и с мужем, оба сожалеют о случившемся, но семья уже разрушена», – рассказал адвокат газете ВЗГЛЯД.
Как сообщил Трапаидзе, бывает, что полицейские, которым надоедало ходить в один и тот же дом по многочисленным вызовам, например в семью к пьющему человеку, предлагали домашним написать заявление о побоях.
«Полицейские получали за такого рода борьбу с домашним насилием такую же «палку», как и за раскрытие другого преступления. С другой стороны, статья вообще была нерабочая. Ведь есть множество других способов квалифицировать семейное насилие – как причинение морального вреда, нанесение телесных повреждений, хулиганство», – перечислил юрист. По его мнению, применять статью на практике было сложно.
Курс на гуманизацию продолжится
Адвокат приветствует решение Госдумы. «Это же не означает, что депутаты выступали за домашнее насилие. Просто борьбой с домашним насилием должны заниматься другие институты, и делать упор в первую очередь на профилактике», – полагает он.
Трапаидзе полагает, что российские пенитенциарные заведения не служат задаче исправления, и призывает власти к продолжению курса на гуманизацию. «Если административная ответственность кажется кому-то слишком мягкой, можно увеличить штрафы или сроки исправительных работ – это лучше, чем отправлять людей в тюрьму. Если осужденный реально будет, грубо говоря, месить грязь, то у него как раз будет время осознать содеянное и подумать над своим поведением. А из тюрьмы человек выходит обозленный, часто по рецидиву совершает уже более тяжкие преступления. Зачастую на выходе мелкие хулиганы превращаются в «блатных», – резюмировал юрист.
Зампред комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Елена Вторыгина («Единая Россия») в разговоре с газетой ВЗГЛЯД заявила о том, что принятый закон – элемент общего курса на гуманизацию сферы наказания. «Несмотря на разные точки зрения, этот закон, безусловно, направлен на гуманизацию. В первую очередь мы помогаем женщинам», – сказала депутат.
«Об этот закон было сломано много копий. И сейчас в соцсетях и в прессе не утихают споры. Мы провели большую работу с привлечением экспертов и изучением общественного мнения, прежде чем внести этот законопроект. Так, по данным социологических исследований, 59% россиян высказались за то, чтобы жестко не регулировать вопросы таких незначительных конфликтов, которые не повлекли вреда здоровью», – заявила ранее Вторыгина порталу «Эхо Севера», напомнив, что июльский «закон о шлепках» вызвал ропот среди родителей по всей стране: его восприняли как элемент ювенальной юстиции. По мнению депутата, не стоит вмешиваться в семью со стороны, а новая норма поможет профилактике домашнего насилия, позволив при этом сохранить семьи.
Уполномоченный при президенте по правам ребенка Анна Кузнецова вечером в пятницу, комментируя законопроект о декриминализации побоев, подчеркнула, что граждане защищены действующим законодательством. Кузнецова назвала побои недопустимыми. По ее словам, все насильственные действия квалифицируются по иным статьям УК, их порядка 50. При этом Кузнецова призвала уйти «от обсуждения побоев, шлепков», а говорить о принципе построения законов.