Сергей Абакумов: Командиры будут скрывать происшествия

– Сергей Александрович, как бы вы могли прокомментировать высказывание Николая Панкова о том, что в случае самоубийства военнослужащего командир части, где он служит, лишается своей должности «независимо от того, при каких обстоятельствах и как произошло это чрезвычайное обстоятельство»?

Если подход будет автоматический, то командиры будут пытаться скрывать происшествия в части

– В целом постановка вопроса достаточно здравая. Насколько я вообще знаю Николая Александровича, он никогда не был замечен в попытке замалчивания каких-то фактов, тем более сейчас их замолчать невозможно. Но не уверен, что все его коллеги с ним согласны.

– Чем эта идея хороша, и есть ли у нее обратная сторона?

– Если к таким крайним фактам, как самоубийства, будет привлечено внимание, будет объективное разбирательство по каждому случаю и наказываться будут не «стрелочники», а те, кто ответственны за случившееся, это будет на благо обществу и нашим военнослужащим.

Но я вижу и опасность того, что если подход будет автоматический, то командиры будут пытаться скрывать происшествия в части. Когда командир части знает, что если произойдет какой-то случай, он лишится должности и своей военной карьеры, какую реакцию это может вызвать? Сделать так, чтобы произошедшее не было предано огласке.

– Что нужно, чтобы этого избежать?

– Для меня очень важным является осуществление реального гражданского, общественного контроля. В каждой воинской части нужно создавать совет, в состав которого будет входить и командир, и «замполит», и родители военнослужащих, и жители населенного пункта, где стоит часть.

Должен обратить внимание, что должны быть общественные организации, которые бы защищали и офицеров, в отношении которых может осуществляться необоснованное административное давление. Уместно вспомнить, что раньше в российской армии был такой весомый гражданский институт, как офицерское собрание. Сейчас формально оно существует, но реальных полномочий и реального влияния, к сожалению, они пока не имеют. Мы немного отвыкли думать о чести офицера, о том, что офицерское собрание может влиять на микроклимат в воинской части.

– Хотелось бы подробнее остановиться на формулировке «независимо от того, при каких обстоятельствах». Является ли это справедливым и к чему такой подход может привести?

– Нельзя отдельно вытаскивать случаи самоубийства. Есть самоубийства, в которых командир части не виновен, а есть случаи не самоубийства, но других ЧП и нарушений, за которые командир должен нести ответственность: финансовые нарушения, работа военнослужащих, обслуживающая интересы командира части, качество подготовки к учениям и т.д.

Как у нас судят воинские части и подразделения? Произошло какое-то происшествие, меры приняты, командир части уволен. Но надо смотреть, что стоит за этими ЧП. Что явилось причиной, например, самоубийства? Если это «дедовщина» – это одно. Если это какие-то личные переживания – девушка бросила – это другое. Или просто человек не совсем здоров психически. Суициды происходят от безысходности, от психической неуравновешенности. Бывают и другие ЧП, связанные с коррупцией и махинациями, с нарушением техники безопасности. Все это нельзя ставить на одну доску, причины у них различны.

Подход должен быть един и в то же время индивидуален. И обязательно с участием общественных советов, неважно, как их называть. Иначе командующий округом будет скрывать все ЧП, чтобы не отвечать за них, либо нижестоящие командиры будут скрывать от него. Автоматическое увольнение – не подход.

– Что, на ваш взгляд, может изменить ситуацию помимо наказаний командиров, о которых говорят в военном ведомстве?

– Нужна, в первую очередь, профилактическая работа. Командира снимут и отправят в отставку, а паренька нет. Важнее заниматься профилактикой тяжелых случаев с привлечением институтов, о которых мы говорили выше.