Новый роман Дмитрия Липскерова «Демоны в раю» в крупнейших книжных магазинах стоит в приоритетной выкладке. Корреспонденту газеты ВЗГЛЯД отдали последний экземпляр, украшавший витрину. «Разобрали», – разводили руками продавцы.
Дмитрий Липскеров – писатель не медийный, в телевизионных шоу он не мелькает, зато у него есть круг постоянных читателей, которые ценят и любят его не за то, что он модный автор и его книги продаются на ура, а за то, что его произведения несут в себе что-то особенное.
О своем новом романе «Демоны в раю» и новой литературной премии «Неформат» Дмитрий Липскеров рассказал газете ВЗГЛЯД.
Мне, скорее всего, не понравятся эти произведения, но люди должны самовыражаться так, как они хотят
– Почему «демоны» и почему «в раю»?
– Я не очень люблю рассуждать на тему «Что и почему». Есть книга, есть название, содержание, и каждый делает свои выводы, почему этот роман называется именно так. Зачастую сам автор не отдает себе отчета в том, почему книга получила именно такое название. В этом романе есть персонаж – назовем его мистическим – представитель злых сил, которому становится понятно, что здесь, в реальных буднях, ему, по сути, делать нечего.
– Это потому что многие персонажи еще более демоничны? Мне кажется, большинство героев книги какие-то озлобленные...
– Я когда-то дал себе слово, что обязательно напишу книгу о своей жизни в 1990-х годах. О своих друзьях, приятелях, о людях, которых я знал в то время. Мне всегда было интересно, куда делись мои товарищи. Почему одни из них в могиле, другие были богаты, а сегодня превратились в абсолютных лузеров, и кто я в этой системе координат.
В 1990-х не было ничего доброго. Поэтому персонажи не то чтобы озлоблены – они соответствуют реалиям того времени. Люди, которые тогда занимались бизнесом, даже в постели держали заряженное оружие. Если сейчас проблемы решаются в основном в судах, то раньше все решала пуля. Это было просто и дешево. Сейчас многие олигархи, которые уже давно все себе заработали, стремятся устранить своих конкурентов законными способами, они стали разбираться в юридических тонкостях и судебной системе. Лично меня такое положение дел устраивает – пусть лучше страдает чей-то бизнес, чем кого-то убьют.
– А главный герой книги – помощник президента Валерий Рюмин – это реальный персонаж? У него есть прототип?
– После выхода книги мне позвонили человек двадцать. Это серьезные люди из власти, которые посчитали, что некоторые персонажи списаны с них. Я неизменно отвечал, что слишком высокого они о себе мнения, если полагают, что я потратил бы на них год своей жизни, год работы. Если это не документальная и не публицистическая литература, то не бывает персонажа, стержень которого явно списан с конкретного человека. Есть определенные качества, которыми я наделяю персонажей, – они могут быть взяты у отдельных прототипов.
Если же говорить о главном герое, он постоянно эволюционирует. Он является символом нашего времени, уже сегодняшнего. Девиз его глубоко демократичен: «Кто не с нами – того мы забываем!» В 1990-е, если с кем-то невозможно было договориться, его убивали. Сейчас, если договориться невозможно, оппонент не становится врагом, его попросту забывают. В этом и есть эволюция.
– Критики и ваши постоянные читатели уверяют, что ваши книги похожи одна на другую. Одним это нравится, другим – нет…
– Автор должен узнаваться не по фамилии, а по первым строкам книги. И писатель, и художник, и музыкант на протяжении всей своей жизни создает одно и то же произведение. Потому что личность никуда не девается, душа остается неизменной. И это не значит, что художник повторяет себя, – он продолжает себя. И при этом развивается. Если взять первую мою книгу и последнюю, то станет ясно, что с каждым новым произведением от целиком фантазийного мира, параллельного нашему, я подбираюсь к абсолютной реальности.
В 2000 году Дмитрий Липскеров вместе с депутатом Госдумы и президентом гуманитарного фонда «Поколение» Андреем Скочем основали независимую литературную премию «Дебют». Конкурсанты присылали и присылают свои произведения со всех концов страны. Писателями, конечно, стали не все, но широкий пласт молодой литературы сформировался.
– Десять лет назад я не видел следующего поколения литераторов – то, что было, было скучно и достаточно жутко. Создавалось впечатление, что литература в стране вымирает, – говорит Липскеров. – Литературу надо было взбодрить. Когда людям в провинции было нечего есть, родители говорили детям, которые пытались что-то писать: «Да брось ты эту ерунду». Но когда ребенок приносил 2 тысячи долларов, на которые по тем временам можно было спокойно прожить полгода, все менялось. Откровенно говоря, я читаю только молодых, в отношении которых я понимаю, что сам не могу сделать так же. Я питаюсь этим. В остальных случаях я понимаю, как это сделано, из чего произросло, из каких метаний и мучений. А молодые прокладывают совершенно другую колею, меня это побуждает к каким-то действиям.
– Если «Дебют» продолжает давать столь положительный эффект, зачем нужно было создавать еще одну премию, «Неформат»?
– Премия «Дебют» является традиционной, в ней есть жесткие табу. Я подумал, что таким образом мы ущемляем людей, которые мыслят и пишут по-другому. Пришло время, когда стала появляться другая литература, которая не вписывается в концепцию «Дебюта».
«Неформат» ни в коем случае не противопоставляет себя «Дебюту». Просто это другой литературный полюс, который делает российскую литературу более полной.
Мне, скорее всего, не понравятся эти произведения, но люди должны самовыражаться так, как они хотят. Их надо выводить из андеграунда. В свое время Пушкин был неформатом, потому что писал на русском, тогда как все творили на французском. Кто знает, может, лет через пятьдесят они станут классиками.
– Что для вас неформат?
– Формат задает тон культуре, господствует над умами, расставляет акценты восприятия действительности. И в то же время насаждает определенные языковые, идеологические, жанровые нормы. Таким образом, получается, что тот, кто последовательно двигается по этой главной дороге, рано или поздно становится востребованным – обретает свою аудиторию, а иногда и массовый успех.
Формат доступен «простым людям», он усреднен, выверен. Вырывая из действительности доступные контексты, он преобразует их в картины, понятные и принимаемые широкой аудиторией, что сводит к минимуму риск быть непонятым и недооцененным среднестатистическим потребителем. А это, соответственно, дает высокий рейтинг продаж и сулит большие кассовые сборы.
Его можно сравнить с широким и удобным шоссе, в рамках которого имеются особые разметки, ограничительные барьеры, правила движения и дорожные знаки. Всякий, кто выезжает на эту главную дорогу и принимает ее условия, в какой-то степени избавляется от мучительного поиска в процессе творчества, от неопределенности и невостребованности на этапе публикации произведений. Но в то же время следующий достаточно жестким требованиям формата автор загоняет себя в навязанные извне рамки, лишается творческой свободы и сводит широкий диапазон своих возможностей к нескольким проверенным формам, стилям, жанрам.
Из-за этого формат со временем становится общим местом, лишается элемента неожиданности, засаливается, перестает удивлять, а художник, ищущий живые приемы, новые способы, свежие типы восприятия, остается на обочине, там, где за ограничительными барьерами по бездорожью движется беспорядочный, простодушный, грубый и бунтующий или, напротив, излишне манерный, рафинированно-интеллектуальный и почти всегда бескорыстный неформат.
– Кто войдет в состав жюри?
– Председатель жюри Юрий Мамлеев – прозаик, поэт, драматург, философ, президент Клуба метафизического реализма ЦДЛ. Еще в жюри входят экстремальный поэт Андрей Орлов, известный под псевдонимом Orlusha, блестящий критик и писатель Лев Данилкин и Ксения Собчак.
– Собчак? Почему она?
– Я считаю Ксению Собчак очень образованным человеком. Она читает намного больше книг, чем среднестатистический образованный человек. К тому же она тонко чувствует разного рода форматы – и, значит, точно почувствует неформат.
– Неформатные произведения уже начали присылать?
– Пока нет. Прием материалов начнется 2 сентября.