Поразившее Лаврова своей откровенностью заявление Каллас звучало так: «Армения обратилась к нам за такой же помощью, какую мы предоставили Молдавии, чтобы противостоять внешнему вредоносному влиянию».
Прежде всего нужно поздравить Молдавию с тем, что она получила собственный бренд в мире устойчивых политических выражений. Например, «мукденский инцидент». Или «маньчжурский кандидат». А теперь вот «молдавские выборы».
«Молдавские выборы» – это большой успех Евросоюза, полноценная новая глава в политтехнологиях. Суть проста: в странах ЕС открывается чрезвычайно много участков для голосования диаспоры, что обеспечивает победу на выборах проевропейскому кандидату. Большинство голосов внутри того или иного государства может набрать патриотический и/или пророссийский кандидат, но при суммировании с голосами вестернизированных эмигрантов победа достанется прозападной силе.
Именно это произошло в Молдавии, причем как на парламентских выборах, так и на президентских.
Сильные стороны такой стратегии очевидны. Голосующие извне не видят, а подчас и не хотят видеть, к чему привела деятельность прозападных кандидатов на их родине. Например, деятельность молдавского президента Майи Санду привела к рецессии в экономике, деградации системы управления и ожесточению общества.
При этом участки для зарубежного голосования трудны или вовсе невозможны для независимого наблюдения. У партии молдавских коммунистов, как и у социалистов Игоря Додона, нет ресурсов и способов проконтролировать, что и как подсчитали в Лондоне назначенцы Санду.
Если же «евроориентированных» ловят за руку, начинается крик. Стратегия защиты Евросоюза и его ставленников в таких случаях построена на том, что они все из себя демократические, принципиальные и законопослушные, поэтому намеки на фальсификации оскорбительны. Разговоры про фальсификации легальны в ЕС только тогда, когда пробрюссельские кандидаты проигрывают.
Помощь Евросоюза укладывается в сценарий, при котором победа прозападного кандидата оценивается позитивно, а победа независимого кандидата вызывает критику,
– заметил по этому поводу Сергей Лавров на заседании комиссии по международному сотрудничеству генсовета «Единой России».
Подход «наши кандидаты побеждают честно, а наши враги жульничеством» универсален. Кейс «молдавских выборов» пригоден только для небольших государств, потому что для государств больших голоса диаспоры – это капля в электоральном море. Армения как раз такая небольшая страна, зато армяне – полноценная трансатлантическая нация, как евреи или ирландцы. В национальном государстве их живет гораздо меньше, чем рассеяно по миру.
Для таких, как Армения, молдавский опыт признан в Брюсселе не просто успешным, а почти эталонным – отсюда и брендинг. Понимая, к чему ведет этот способ подавления суверенитета, некоторые страны с большой диаспорой в ЕС уже выстроили защиту, например, в Грузии принят закон, по которому участвовать в выборах могут только граждане на территории страны.
А вот армянский парламент в июне следующего года наверняка будут избирать по молдавской системе. Это означает, что в странах ЕС откроют сотни участков, а в России, где армянская диаспора особенно многочисленна, допустим, два: в посольстве в Москве и в консульстве в Петербурге. Отсечение потенциально нелояльной части диаспоры от электорального процесса – часть того самого «противостояния внешнему вредоносному влиянию», по Кае Каллас.
Прочие части тоже предсказуемы: Брюссель благословит Ереван на запрет пророссийских партий, снятие и уголовное преследование пророссийских кандидатов, закрытие лояльных к России СМИ. А если придется поприжать и блогеров, то владельца нужной платформы примут и упакуют где-нибудь в Париже, как это было с Павлом Дуровым (он потом не раз рассказывал, как французские власти требовали от него цензуры в молдавских и румынских каналах).
Поможет ли это Николу Пашиняну остаться премьером Армении? Армянское радио призадумалось.
С одной стороны, Пашинян очень непопулярный премьер, чей рейтинг поддержки летом опускался ниже 10%, а сейчас колеблется на уровне 12-15%. Иначе, наверное, и быть не могло: проиграл карабахскую войну, принял унизительные условия тюрков, напрочь испортил отношения с ведущим партнером Армении – Россией и самой уважаемой структурой в армянском обществе – Церковью. Где ж тут набраться популярности?
В первое время премьера ценили за экономический рост и лозунги о борьбе с коррупцией. С тех пор рост сдулся, а коррупция осталась. Брак Армении с Пашиняном нынче лишен любви.
Но есть и хорошая новость для Каи Каллас: при всем при этом Пашинян – самый популярный политик в стране. У всех остальных рейтинг еще ниже и не дотягивает до 10%, включая членов так называемого карабахского клана, который был у власти до Пашиняна и настроен пророссийски.
Хуже того, при более 60% «неопределившихся» в обществе (то есть тех, кто понятия не имеет, за кого хочет голосовать) антирейтинги у «карабахского клана» огромные: армяне больше не хотят Пашиняна, но возвращения допашиняновских времен хотят еще меньше.
А альтернативных пророссийских оппозиционных сил в Армении просто нет. Есть пронатовские.
Поэтому помощь Евросоюза вполне может обеспечить Пашиняну с его микрорейтингом еще один премьерский срок. Вопрос скорее в том, так ли уж нужна Пашиняну и его партии «Гражданский договор» помощь Евросоюза для удержания власти. Что может Евросоюз, чего не может Пашинян?
Арестовывать оппозицию? Закрывать СМИ? Преследовать Церковь? Гражданский премьер «низложил» нелояльного ему первоиерарха Армянской церкви Гарегина II за «нарушение обета безбрачия», назвав «антихристом» и «собакоедом». Армянское радио спрашивает: откуда у вас сомнения насчет нашего мальчика?
Цинизм и изворотливость в сочетании с талантом политика позволили Пашиняну остаться у власти, несмотря на исторический проигрыш в войне и тотальную сдачу национальных интересов – фактических и символических, вплоть до того, что изображение горы Арарат убрали из пограничных штампов, потому что турки против. С тех пор он не стал менее циничен и изворотлив.
Деньги – это, конечно, другое дело, деньги армяне возьмут с удовольствием, и Каллас уже пообещала им 15 млн евро на поддержку всего демократического. Но этого на свадебные подарки всем родственникам Пашиняна не хватит, жалкие крохи с зеленского стола. А больше нынешний Евросоюз предложить не в состоянии – поиздержался.
Таким образом, с Каллас все как обычно: в маленьком прибалтийском теле ютится большой геополитик, а реальные возможности не поспевают за темпераментом.
Как бы ни хорохорился ЕС, судьба власти в Армении зависит все-таки от армян. Пашинян уйдет не в случае проигрыша на выборах. И не тогда, когда большинству в Армении наплевать, кто при власти. Он уйдет, когда большинству невмоготу станет его терпеть, а многотысячные толпы на улицах объединятся под лозунгом «кто угодно, только не этот».
Так пришел к власти сам Пашинян, сместив «карабахский клан». Но и «карабахский клан» пришел к власти примерно так же.
Армения – это прежде всего горы. Нигде ситуация не меняется так медленно, как в горах. И нигде не меняется так быстро, как в горах в период обвалов и потрясений.