Решение властей Грузии запретить самые активные оппозиционные партии и посадить их лидеров – всего восемь человек – по россыпи статей уголовного кодекса (попытка смены конституционного строя, организация беспорядков, саботаж etc.) совпало по времени с ревизией, которую провели еврочиновники среди стран – кандидатов в члены ЕС. Албания, Северная Македония, Украина и Черногория получили в основном пятерки, а Грузия и Сербия – неуд. И не вошли в число государств, которые, по словам главной евродипломатки Каи Каллас, могут претендовать на присоединение к Евросоюзу к 2028 году, когда истечет срок полномочий нынешнего состава Еврокомиссии.
То есть с виду дела обстоят так, что, получив от Брюсселя очередную порцию критики пополам с обвинениями, в Тбилиси решили отомстить и оптом ликвидировать агентуру еврочиновников. Тем более что эта самая агентура вложила немало сил в то, чтобы критика была пообиднее: жаловалась представителям ЕС на власть в Грузии по поводу и без. Так сказать, очерняли перед лицом председателя ЕК Урсулы фон дер Ляйен.
Однако это, вероятно, просто совпадение по времени: решение о том, что жить как прежде с такой оппозицией невозможно, приняли в «Грузинской мечте» раньше и вне зависимости от жесткости выводов в докладе Еврокомиссии.
Во-первых, с тем, что получат неуд, там смирились заранее, отложив телодвижения по вступлению в Евросоюз до конца десятилетия, когда в Брюсселе не будет ни Каллас, ни фон дер Ляйен.
Во-вторых, зачистка политического пространства готовилась давно и обстоятельно – так, чтобы тем же европейцам было сложнее придраться (хотя они все равно придерутся).
Сперва была создана парламентская комиссия, цель которой – расследование преступлений режима экс-президента Михаила Саакашвили и нарушения прав человека в 2004–2012 годах. Если копать в этом направлении, успех был неизбежен: Саакашвили и компания разнообразно отличились, а похищения людей и пытки в тюрьмах и вовсе были поставлены на поток. На основании результатов расследования был подан иск в Конституционный суд о запрете ныне оппозиционной, а тогда правящей партии «Единое национальное движение» (ЕНД) и отколовшихся от нее с тех пор кусков, столь же радикальных по содержанию.
Расследование против лидеров этих партий шло параллельно. Причем Саакашвили наговорил себе на новое дело непосредственно из тюремной камеры, когда призывал к восстанию и свержению властей. Он погружен в мир иллюзий и не осознает, что обладает лишь малой долей прежних популярности и влияния. Этим, а также тем, что многие маститые покровители «неистового Мишико» на Западе уже успели уйти на пенсию, «Грузинская мечта» воспользовалась как окном возможностей для того, чтобы окончательно избавиться от политического наследия Саакашвили.
«Это является важным делом для нашей страны. Вы видите, что наша страна и ее политическая система ходят по замкнутому кругу. Существует криминальная группировка, иностранная агентура, которая не дает покоя стране. Это антидемократичные, неконституционные силы по своему содержанию, которые всегда стараются свергнуть конституционный строй страны», – объясняет политику партии премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе, по словам которого «демократическая система должна защищать себя».
Выбирая такие слова, он как будто подражает евробюрократам, которые обосновывают запрет партий (например, в ФРГ, где борются с «Альтернативой для Германии» как «антиконституционной силой»), предпринимают блокирующие действия против отдельных лидеров (как, например, во Франции, где Марин Ле Пен запретили участвовать в выборах) и отмену результатов народного голосования под предлогом внешнего вмешательства (как это было в Румынии), когда это нужно Брюсселю.
Грузинская власть результаты выборов, правда, не отменяет – ей незачем, пока что она выборы уверенно выигрывает. Но указывает, что ЕНД и т. д. действуют как агенты зарубежного влияния, вплоть до того, что известный банкир и один из лидеров партии «Дело – Сильная Грузия» Мамука Хазарадзе сдавал квартиру послу Германии Петеру Фишеру (и налогов с этого не платил), а Фишер - один из рьяных критиков «Грузинской мечты», в своих действиях выходящий далеко за пределы допустимого мандатом дипломата.
Причины, по которым в Тбилиси на всю эту зачистку решились, вероятно, вполне человеческие – усталость. Последней каплей стала квелая попытка революции в декабре прошлого года. Поддержки в широкой массе населения радикалы не нашли, несмотря на все старания.
Скорее они не политическая оппозиция, а комитет по подрывным действиям. В странах Евросоюза ни за что не стали бы терпеть подобного у себя, но от Тбилиси требовали терпеть, поскольку речь шла об агентах западного влияния в Грузии. ЕНД и ЕС работали в тандеме: одни шатали изнутри, другие – снаружи
Поэтому Брюссель такой зачистки не примет, плюнув на похищения, пытки и прочие «издержки демократии» при Саакашвили, но вряд ли сможет противопоставить им что-то, кроме отмены безвизового режима. Это его последний козырь и рычаг влияния на грузинские власти, а остальных Еврокомиссия лишила сама себя раньше – выкорчевала в рамках давления на «Грузинскую мечту». Расчет был на то, что грузины (которые, по данным соцопросов, в большинстве своем хотят вступления в ЕС, хотя и не столь массово, как раньше) в достаточном количестве взбунтуются против потери европерспектив – и очередная попытка «майдана» от агентуры завершится успехом.
В других обстоятельствах они бы, может, и взбунтовались, но цена слишком высока – участие в конфликте против РФ, вплоть до открытия «второго фронта» в Абхазии и Южной Осетии.
Осознавая, что проигрывает на Украине, Брюссель будет цепляться за любые возможности, как там выражаются, «сделать России больно», поэтому нажим на Грузию будет только увеличиваться.
Еврокомиссарам придется начинать все заново, если Конституционный суд Грузии удовлетворит иск правящей партии, уголовный суд привлечет к ответственности ее лидеров, а население примет такой поворот событий. А если не примет в том смысле, что толпу вдохновят на переворот, и новый подход к снарядам «майдана» по тем или иным причинам окажется успешным, падение «Грузинской мечты» почти наверняка приведет Грузию к вовлечению войну – а значит, и к катастрофе.
Брюссель твердо настроился на длительное противостояние с Москвой.
Если предсказывать будущее по движению денег, то деньги Европы идут на подготовку войны с Россией. Это долговременная инвестиция. Поэтому сомнительно, что к 2028-му или 2030 году в Брюсселе «остынут» и, как рассчитывают в Тбилиси, вернутся к разговорам об евроинтеграции без требования сломать себе шею.
Вероятнее, что выбор в пользу нейтралитета и разновекторности (когда ведется поиск общего языка с Москвой, углубляется сотрудничество с Пекином и т. д.) грузинам разумнее осознавать как постоянный или, по крайней мере, длительный. Разворот обратно в сторону Запада чреват для республики крахом, но это выбор не между Европой и Азией, как пытаются представить дело Брюссель и его контрагенты в Тбилиси, а между войной и миром.
Европейский выбор и прежде был далек от того, чтобы, как говорил ветеран грузинской политики Джаба Иоселиани, просто лобио кушать. А теперь тем более.