«Весьма противоречивые проявления внешней политики США, которые говорят о большом элементе непредсказуемости». Так пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков прокомментировал очередной скандал между Вашингтоном и Пекином. С одной стороны, он именно что очередной, заурядный, сотни таких было, сотни таких будет. С другой стороны, и впрямь достаточно неожиданный – возник как будто на ровном месте.
Дело в том, что президент Джо Байден назвал председателя Си Цзиньпина диктатором. Произошло это в Калифорнии на мероприятии по сбору средств в пользу его предвыборной кампании, а речь шла о китайском метеозонде, который американцы сбили в своем небе в начале февраля. По мысли Байдена, председатель Си мог и не знать, что этот зонд нарушил воздушное пространство Соединенных Штатов, так что все происходящее стало случайностью. Но как он выразил эту мысль!
«Это большое унижение для диктаторов, когда они не знают, что происходит. Это не должно было происходить там, где оно было. Это (зонд – прим. ВЗГЛЯД) было сорвано с курса».
То есть не только диктатором назвал, но и обвинил в некомпетентности. При том, что вроде как пытался снять конфликтность с истории с зондом.
В МИД КНР эти слова назвали безответственными, провокационными и идущими вразрез с дипломатическим этикетом. Могли бы выразиться и жестче – там теперь и жестко умеют, но, вполне возможно, находятся в прострации. Потому что тоже не ожидали.
Этим событиям предшествовал визит в КНР главы Госдепа Энтони Блинкена, который прошел удивительно гладко – без интересных новостей, но и без публичных ссор. Госсекретаря даже принял лично председатель Си, чего в программе визита изначально не значилось: китайцы ждали от Блинкена какой-нибудь гадости.
Проблема даже не в сложных отношениях США и КНР, которые стали друг для друга главными соперниками. Проблема лично в Блинкене – идеологизированном и догматичном теоретике, которому лучше было оставаться в академической среде с ее левыми загибами, а не лезть в практическую политику.
Он лично запорол американо-китайский саммит – первый после смены власти в США, который проходил на Аляске. Предполагалось, что там будет завершена торговая война, которую развязал Дональд Трамп и критиковал Байден. Но перед этим Блинкен решил прочитать гостям лекцию о правах человека – и отношения с Китаем устремились вниз, хотя падать, казалось, больше некуда.
Да, у двух держав есть серьезные противоречия. Да, эпоха Трампа создала инерцию конфликта. Но надо понимать, что Байден и Си – старые знакомые, у которых прежде складывались прекрасные личные отношения.
Трамп вообще обвинял своего архиврага в работе на КНР и коррупционной заинтересованности в развитии отношений с Китаем.
Короче говоря, китайцы на Байдена надеялись, но Блинкен все испортил, а потом еще и еще.
Китайская сторона накалялась, требуя от неуемного госсекретаря двух простых вещей – соблюдать конфиденциальность переговоров и не комментировать внутреннюю политику КНР тоном ментора, а лучше вообще ее не комментировать. Блинкен, возможно, боролся со своей склочной натурой, но проигрывал – что-нибудь неподходящее из него вырывалось раз от разу. Так продолжалось два года.
На февраль был назначен визит Блинкена в Пекин, и это считалось шансом на какую-то «перезагрузку», по крайней мере, официальные лица в США явно пытались не обострять обстановку на китайском треке. Но потом в воздушное пространство влетел тот самый метеозонд, а республиканская оппозиция устроила истерику на тему бессилия и безалаберности президента, который ничего не может сделать со спутником-шпионом стратегического противника.
Зонд сбили. Визит госсекретаря перенесли на четыре месяца, на протяжении которых весь мир наблюдал укрепление связей между КНР и РФ. А когда он все-таки состоялся, ожидалось, что госсекретарь опять не сдержится, устроив какую-нибудь русофобскую истерику с поучением китайцам на тему «с кем не надо дружить». Но он сдержался. Его принял Си. Визит прошел в нормальном рабочем режиме и при как будто бы благожелательной атмосфере.
Республиканцы, разумеется, стали утверждать, что Блинкен, как обычно, не справился. Но это нормально для оппозиции, тем более что их критика проходит по части бесхребетности гонца. То есть республиканцы предпочли бы, чтобы Блинкен был больше Блинкеном, чем он обычно Блинкен, и пригрозил бы Китаю страшными карами за Тайвань или что-то в таком духе. Но с точки зрения внешнего наблюдателя (не обязательно китайца), госсекретарь сделал большой шаг вперед и смог возвыситься над самим собой.
А потом Байден поехал в Калифорнию на встречу со спонсорами и все запорол.
Разумеется, в этом есть пространство для разных трактовок, включая теории заговора и обычную рабочую ситуацию. Блинкен мог привезти Байдену конфиденциальное предложение от Си, а рассуждения про «диктаторов» – это такая форма отказа.
Примечательно, что на фоне скандала МИД КНР также выразил «решительный протест» по поводу американского законопроекта о повышении конкурентоспособности США в противостоянии с Китаем в технической сфере или, другими словами, об организации на территории Америки заводов по производству полупроводников. По мнению китайской стороны, документ изобилует штампами эпохи холодной войны, не учитывает факты, сгущает краски, «поощряет начало реализации стратегии по соперничеству с Китаем».
Может, просьба Си касалась именно этого документа. А может, и не было никакой просьбы. Все может быть.
Если применить к ситуации так называемую бритву Хэнлона, мы имеем дело с заурядным «байденизмом», когда президент Соединенных Штатов сам не понимает, что говорит, а главное, зачем он это говорит. И тогда объяснять скандал нужно не с политической, а с медицинской точки зрения. Глядишь, мероприятия без жесткого протокола, где можно пускаться в пространные рассуждения, президенту Байдену уже противопоказаны.
Только России хоть так, хоть эдак, главное, что сумма не меняется, и «перезагрузка отношений США и Китая» остается мечтой части американских и китайских оптимистов, заинтересованных в совместном бизнесе. То, что сделали Ричард Никсон и Мао Цзэдун, найдя общий язык в пику интересам СССР, Си и Байден не сделают.
Первому это не нужно. Второй не способен физически.