Случай из периода югославских войн, которой достоин методички по манипулированию: если вы хотите, чтобы в конфликт на вашей стороне вмешались солдаты НАТО, для этого необходим казус белли – массовое убийство, желательно – гражданских лиц.
Это не домыслы и не теория. Ровно такой разговор в 1993 году состоялся между президентом США Биллом Клинтоном и президентом Боснии Алией Изетбеговичем – архитектором самой кровавой со времен Гитлера европейской войны, который хотел сделать из своей родины шариатское государство, но Западом воспринимается как представитель жертвы.
В случае Боснии казусом белли в 1994-м мог стать взрыв на мусульманском рынке в осажденной части Сараева, от которого погибли 68 и были ранены 200 человек. Кто несет ответственность за взрыв и с чьей стороны был «прилет», не установлено до сих пор, но, поскольку жертвами были мусульмане, в произошедшем практически единодушно обвинили сербов.
Тем не менее НАТО вмешалась в конфликт только через полтора года – после резни в Сребренице, принудив сербов к, как им тогда казалось, унизительным Дейтонским соглашениям. Трагедия Сребреницы не была геноцидом (убивали только мужчин, способных держать оружие) и не стала случайностью. Можно утверждать, что сербы были спровоцированы нечеловеческой жестокостью, можно спорить о том, насколько завышено количество жертв, но в фейк те события не превратятся – счет убитым все равно пойдет на тысячи, и их не на кого списать, кроме как на сербов.
Несколько сложнее и одновременно проще с так называемым инцидентом в Рачаке, после которого Мадлен Олбрайт уговорила Брюссель бомбить Белград и другие города Югославии.
Нельзя сказать со всей определенностью, кем были погибшие в той албанской деревне (точнее, какова среди них доля боевиков Армии освобождения Косова) и при каких обстоятельствах они погибли – в бою или в рамках казни. Знаменитый Гаагский трибунал (МТБЮ) не стал предъявлять обвинения по этому «инциденту» после смерти Слободана Милошевича, утверждавшего постановочный характер резни и своз в Рачак трупов со всех окрестных селений.
Зато известно точно, что количество жертв от бомбардировки албанских беженцев в деревне Кориша, совершенной НАТО по ошибке, превышает количество жертв, приписываемых инциденту в Рачаке: как минимум 48 человек против 45. Но для жерновов истории это не так важно – они свое уже перемололи: борьба за Косово была проиграна в тот день, когда под предлогом массового убийства гражданских лиц в конфликт вступил Североатлантический альянс.
Казалось бы, спецоперация российской армии застрахована от подобного вмешательства НАТО на том основании, что у РФ, в отличие от Югославии или Ирака, действительно есть ОМУ – оружие массового уничтожения, в частности, атомное. В Брюсселе и Вашингтоне уже полтора месяца и практически ежедневно заявляют, что прямое вмешательство военных НАТО в ситуацию на Украине недопустимо, поскольку недопустим вооруженный конфликт с Россией. Это казус белли уже для ядерной войны.
Однако Киев не оставляет попыток подключить альянс к активным действиям – для него ставки настолько высоки, что мировое пожарище его не пугает, «сгорел сарай – гори и хата». Навязчивая, раз от разу отвергаемая просьба закрыть небо над Украиной – она именно об этом, о вступлении НАТО в воздушный конфликт с ВС РФ.
С учетом, что на Украине с 2014 года штудируют хроники распада Югославии и на официальном уровне перенимали опыт Хорватии по борьбе с сербами, появление кейса с массовым убийством гражданских и стало неизбежным. Он просто должен был возникнуть рано или поздно, но не позже, чем российская армия оставит более-менее крупный населенный пункт из ранее занятых.
Можно гадать, кем на самом деле были убитые гражданские в городке под Киевом с запоминающимся для английского уха названием Буча (butcher – «мясник»), сколько было жертв (звучали цифры от 20 до 400) и при каких обстоятельствах они погибли. Это люди, сотрудничавшие с российскими властями и «защищенные» украинской теробороной? Это случайные жертвы войны, попавшие под перекрестный обстрел и перемещенные после смерти, или жертвы немотивированных всплесков насилия, которыми всегда чреваты военные конфликты?
Многие обстоятельства «инцидента в Рачаке» не прояснены до сих пор. Жертвы бойни в Сребренице точно не подсчитаны. Но Запад будет верить украинским властям, которым не только бесконечно выгодна, но и жизненно необходима «круговая порука» вокруг «резни в Буче», даже если этой резни на самом деле не было.
При этом Киеву даже необязательно плодить «материальные фейки» – постановочные кадры с предполагаемыми жертвами, поскольку они появятся и сами собой – по инициативе снизу, от украинского интернет-ополчения, ведущего собственную информационную войну, но по югославскому же сценарию.
В прямых аналогиях с событиями в Боснии и Косове, которые украинская сторона в своих мечтах о закрытом небе горячо поддерживает, есть уязвимые места – и они делают такие аналогии менее состоятельными.
Например, балканские войны подразумевали совсем другую степень ожесточения. Эта степень всегда крайне высока в этнополитических конфликтах, имеющих характер «народной войны», чьи основные участники – наспех собранное ополчение, добровольческие бригады или откровенные банды под руководством бандитов. Такая среда значительно чаще порождает военные преступления, чем регулярная армия с четкой системой командования и политзанятиями по соблюдению Женевской конвенции.
То есть под описание чудовища, способного осуществить резню, скорее подходит украинская тероборона, которой автоматы на улицах раздавали, нежели Вооруженные силы Российской Федерации.
Напомним, что в зверствах, творимых украинской стороной, Минобороны РФ чаще обвиняет не ВСУ, а хрестоматийные «добробаты», даже на официальном уровне отделяя одних от других.
Еще одна значимая деталь: ход боев в Боснии и Косове предполагал такие маневры, как спешное отступление, когда в покинутых городах оставались свидетельства расправ над местными жителями. Но ВС РФ уходили из Бучи организованно и в плановом порядке – на основании решения о передислокации сил, которые теперь могут быть брошены на закрытие крышки «котла» с 50-тысячной группировкой ВСУ внутри и географическим центром в районе агломерации Славянск – Краматорск.
Однако все эти несостыковки будут учитываться общественным мнением западнее Бреста в последнюю очередь, а украинская версия событий, какой бы она ни была, восприниматься будет там как основная – несмотря на все соображения о выгоде, заговоре и риске ядерной войны.
Наверняка состоится международное расследование, которое многое прояснит, но, как это всегда бывает, закончится оно в глубоко мирное время, а вопросы военного противостояния решаются именно сейчас. В силу этого «буча» и байденовский «бутчер» в адрес Кремля – не последние в своем роде удары, это только начало.
Киев заинтересован в том, чтобы предлогов для обвинений России было как можно больше, и от югославской методички не откажется даже в том случае, если она работает не совсем так или совсем не так, как в Хорватии, Боснии или Косове.