Вывод американских штыков из Сирии – это хорошая новость для Дональда Трампа. Наконец-то он начал проводить ту политику, какую планировал и которую обещал части своих избирателей-изоляционистов, искренне не понимавших, зачем нужно военное присутствие США в Сирии и почему на это нужно тратить деньги (впрочем, судя по соцопросам, этого не понимали не только изоляционисты, но и подавляющее большинство американцев). Ради демонстративного «шага назад» Трамп не побоялся поссориться с чрезвычайно уважаемым в стране генералом Джеймсом Мэттисом, ушедшим в отставку сразу после того, как президент озвучил свое решение по контингенту в САР.
Вывод американских штыков из Сирии – это хорошая новость для самой Сирии, где (как и в Москве) еженедельно подчеркивали: военных из США в страну никто не приглашал, они находятся на ее территории незаконно, пытаясь поспособствовать свержению вполне законного правительства. Правда, прекращение американских авиаударов, от которых особенно страдает местное населения, – это перспектива не настоящего, а будущего. Пока что речь идет только о том, что в двух-трехмесячный срок САР покинут две тысячи американских солдат. Но американская авиация останется на тех же базах за пределами Сирии, где располагалась ранее, и готова будет подключиться к конфликту в любой момент.
Вывод американских штыков из Сирии – это хорошая новость для тех, кто хотел бы публичного унижения Вашингтона. Сейчас американские генералы пытаются состроить «хорошую мину», однако еще полтора–два года назад было понятно, что своих целей в САР Пентагон не достиг и достигнуть не сможет. Ставка на «умеренную оппозицию» оказалась провальной ввиду разгрома этой оппозиции, а ЦРУ, оперативники которого вербовали отдельные группы на местах, предали, кажется, уже все, у кого для этого имелся малейший резон. После окончания «гонки вдоль Евфрата» присутствие американцев в стране представляло собой позиционное стояние, которое было невозможно развить в нечто большее вне открытого военного конфликта с Россией, тогда как привычная прокси-война никаких бонусов «на земле» уже не приносила.
Однако заявления, что вывод американских штыков из Сирии – это хорошая новость для России, к сожалению, слишком оптимистичны.
Даже несмотря на то, что в рамках публичных выступлений наши военные и дипломаты именно к этому и призывали Вашингтон.
Дело, прежде всего, в том, что американские солдаты уходят, но США остаются – они как участвовали в прокси-войне чужими руками (интриги, финансирование, поставки оружия), так и продолжат участвовать. Возле Донбасса американцев вообще нет, но их деструктивная и существенная роль в украинском конфликте очевидна.
По-прежнему продолжит функционировать коалиция, в российских СМИ обычно именуемая «проамериканской». Никуда не делись французы, начавшие заваривать сирийскую кашу задолго до деятельного подключения Вашингтона. Все там же расположены Саудовская Аравия с сателлитами типа ОАЭ – один из главных моторов процесса передела влияния в Сирии. Только за последний месяц пришли сообщения, согласно которым саудиты выделят на продолжение своей сирийской политики 100 млн долларов, еще 50 дадут ОАЭ, столько же – французы.
При этом развитие ситуации в регионе станет еще более непредсказуемым сиречь взрывоопасным. Очевидно, что еще более агрессивную политику начнут проводить Израиль и, что еще важнее, Турция. Кстати, накануне подписания указа о выводе войск Трамп провел длительные телефонные переговоры именно с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом.
Главные разногласия между американцами и турками в регионе – курды (Башара Асада одинаково ненавидят обе стороны, но сейчас Анкара старается об этом публично не заявлять). Если для США курды – основной союзник и партнер, то для турок что-то среднее между шайтаном и ифритом. Сами же курды играют исключительно за себя самих, и не исключено, что после ухода американцев станут гораздо более сговорчивыми на предмет союза с Асадом, что им предлагалось неоднократно. Это хорошо.
Плохо то, что американцы уравновешивали присутствие Турции, проще говоря, янычары были вынуждены постоянно на них оглядываться, а теперь у Эрдогана расширился простор для деструктивного творчества. Был нарушен хрупкий баланс, и слишком многое отныне зависит от того, насколько Москва способна сдерживать турецкие амбиции, основная суть которых – закрепить значительную часть Сирии в качестве зоны своего абсолютного влияния.
От Москвы же зависит и то, удастся ли держать в узде по-прежнему сохраняющиеся в Сирии очаги терроризма. Нужно понимать, что в провинции Идлиб, куда съезжались группировки всех мастей, выдавленные из других регионов Сирии, еще, что называется, «конь не валялся». Однако перекинуть ответственность за возможную дестабилизацию на США уже не получится. В лучшем случае получится перекинуть на Турцию, благо Идлиб – это ее зона ответственности, но оппонирование на международной арене Анкаре и Вашингтону – это принципиально разные жанры. В глобальном измерении вес этих игроков несопоставим, при этом с Турцией нам просто необходимо сохранять хорошие отношения, что несколько сужает поле для маневра.
И последнее. Пока американцы присутствовали в Сирии людно и оружно, мы имели предмет для торга. На протяжении довольно долгого времени координация по САР была чуть ли не единственным каналом взаимодействия между РФ и США, подчас взаимодействия продуктивного. Как бы ни хотели американцы подвергнуть нас тотальной изоляции со своей стороны, обрубить эту линию контактов с Москвой они не могли, слишком высока цена вопроса – риск полномасштабной войны (которую любят называть Третьей мировой).
Согласно конспирологической, но весьма распространенной точке зрения, возможность торга с Вашингтоном стала одной из главных причин ввода в САР российского контингента войск. Зацикливаться на конспирологии, разумеется, не нужно, как и не нужно придавать этому аспекту повышенного значения. Однако вряд ли подобный мотив возможно исключить полностью. Мы уступим здесь, а вы уступите там (например, в Донбассе) – это вполне рабочий метод, когда речь идет о действительно масштабном противостоянии сверхдержав.
Как бы там ни было, теперь это окно возможностей захлопнулось – американцы выходят из игры и далее за общим сирийским столом сидеть не планируют. Оно и понятно: больше они не рассчитывают на победу в САР, теперь их интерес – сохранить (по возможности) остатки влияния «на земле», но в то же время распалять конфликт и вкладываться в его обострение. Раз уж ты не можешь стать победителем и вынужден уйти, сделай так, чтобы мясорубка продолжалась – и максимально ослабила твоего соперника.
Торговаться теперь придется не с США, а с Турцией, которой на других направлениях (в том же Донбассе) предложить нам нечего, а в качестве посредника между нами и американцами турки очевидно не подходят. Израильтяне, например, подходят, но не факт, что из этого может получиться хоть что-то дельное – слишком уж многого они хотят, а возможности России влиять на Иран так, чтобы реализовать даже половину израильских «хотелок», ограничены.
В сухом остатке мы получаем регион, политическое урегулирование конфликта в котором уже начато, однако достижение действительно крепкого мира – дело далекого будущего. Американцы больше не будут мешаться у нас «прямо под ногами», но усилят свое давление извне, навязывая «войну на истощение» и явно желая того, чтобы Россия покрепче увязла в сирийском песке. При этом политическая карта отнюдь не упростилась, наоборот, в очередной уже раз будет запущен процесс передела сфер влияния, результаты которого непредсказуемы ровно настолько, насколько непредсказуемы турки и саудиты.
В то же время Москве предстоит решить, где еще понабрать козырей – возможностей для нападений и уступок, поскольку в глобальном смысле противостояние с США продолжается. В случае Сирии нам теперь практически нечего предложить американцам, потому как сами американцы ничего конкретного от нас не хотят. Кроме, разумеется, того, чтобы мы проиграли вслед за ними.