В пятницу в России отмечают один из дней воинской славы – День Бородинской битвы. Легендарное сражение завершилось ровно 205 лет назад, но до сих пор идут споры – в чью пользу?

Спорят историки и о том, какое значение имел этот бой для конфликта России и Франции, для Наполеона лично и для судеб мира в целом. О мифах, сопутствующих памяти о Бородино, об оппозиции Кутузову в русской армии, о мародерах и о народном характере той войны газета ВЗГЛЯД поговорила с президентом Международной Военно-исторической Ассоциации Александром Вальковичем.

ВЗГЛЯД: Давайте сразу попробуем развенчать самые известные мифы о Бородинском сражении...

Александр Валькович: Охотно. Миф номер один – о том, что Бородино было переломным сражением в ходе Отечественной войны 1812 года. Это не так. Настоящий перелом произошел позже, 12 (24) октября 1812 года при Малоярославце. Именно после него Наполеон был вынужден отказаться от наступательных действий и отступить, а русское командование взяло инициативу в свои руки. Бородино же было единственным генеральным сражением в ходе той войны.

Миф номер 2. Относительно того, что и в рядах французов, и в наших рядах царило полное единение, все генералы слились в едином порыве. Это не так. Как между русскими генералами, так и между наполеоновскими маршалами наблюдались серьезные разногласия. Если говорить о русской армии, у нас не только Барклай де Толли был недоволен назначением главнокомандующим Кутузова, о чем, в принципе, известно. Также и Багратион был против этого. Именно он считался самым перспективным учеником и любимцем Суворова. Словом, была в русской армии и своя оппозиция, своя фронда, а в русской политике были свои «французские» и «английские» партии.

Наконец, главный миф. Нас со школьной скамьи убеждали в том, что при Бородино победила русская армия. На самом деле, ни одна из противоборствующих сторон не добилась поставленных целей. Французы не смогли разбить нашу армию, а наша армия выстояла, но отступила, сохраняя порядок. По очкам, если пользоваться боксерской терминологией, Россия проиграла. Армия, первой покидающая поле боя, считается проигравшей. Однако формально победившие французы своих задач не решили, исходом сражения были удручены, а вскоре и вовсе проиграли войну. Поэтому правильнее было бы сказать, что при Бородино была ничья.

ВЗГЛЯД: А простуда Наполеона тоже миф? Мол, если бы в тот день у него не разыгрался насморк, все могло бы пойти по-другому?

А. В.: Наполеон действительно был нездоров. Но его простуда уже никак не могла повлиять ни на составленную им ранее диспозицию, ни на другие ключевые параметры боя. Направление основного удара французской армии он определил заранее. «Запустив машину», французский император уже не мог существенно влиять на ее движение, за исход боя в большей степени отвечали уже его маршалы и генералы, корпусные командиры.

ВЗГЛЯД: То есть он отвечал за стратегию. А на тактические вопросы уже не влиял?

А. В.: Влиял, но лишь отчасти. Единственное решение Наполеона на поле боя, которое теоретически могло существенно изменить ход сражения, – пустить или не пустить в ход свою Старую гвардию, самое элитное подразделение. Маршалы просили его об этом, но он не согласился. Если бы Наполеон прорвал с помощью Старой гвардии линию русской обороны, да, исход мог быть другим. Но рассуждать об этом мы можем лишь в сослагательном наклонении.

Кроме того, решение оставить Старую гвардию в резерве с точки зрения самого Наполеона было правильным. Ведь именно это элитное подразделение впоследствии спасло ему жизнь, спасло остатки его отступающей армии в битве под Красным.

ВЗГЛЯД: Какие еще ошибки допустил Наполеон? Или он делал все правильно, но ему не везло?

А. В.: Роковой ошибкой с высоты наших сегодняшних знаний можно было бы назвать решение Наполеона начать войну с Россией. А при Бородино он действовал в лоб, хотя, например, маршал Даву предлагал ему пойти на русский левый фланг, где была наша наиболее уязвимая позиция.

ВЗГЛЯД: А «генерал Мороз» – миф или не миф?

А. В.: В большей степени миф. Если смотреть объективно, французы оставили Москву в середине октября, когда стояла прекрасная осенняя погода. И только в конце ноября – декабре стало действительно холодно.

При этом в значительной степени в своих проблемах виноваты сами французы, которые, находясь в Москве, не приняли достаточных мер, не подготовили запасов теплой одежды. К примеру, более предусмотрительные поляки, также выступавшие на стороне Наполеона, заранее озаботились этим, оделись теплее и лошадей подковали. Во время отступления, когда заледенели дороги, неподкованные французские лошади массово скользили и падали.

ВЗГЛЯД: То есть французов подвел не климат, а собственная непредусмотрительность?

А. В.: Да. Но это даже не главное. Главное – деморализация армии, начавшаяся с Москвы. А как следствие – полная дезорганизация. У французов были собраны большие запасы продовольствия в Смоленске, но они так и не смогли организовать его распределение при отступлении. Большая часть припасов была просто разграблена. И уже никакие действия Наполеона – даже расстрел мародеров – не могли поправить его положение.

Кроме того, против Наполеона серьезно сыграл фактор «народной» войны. Так же, как в Испании, в России он столкнулся с настоящим остервенением народа. Только в этих двух странах люди оставляли свои жилища, иногда сжигали их, угоняли скот, только чтобы не досталось врагу.

ВЗГЛЯД: Если под Бородино была ничья и Бородино не было сражением, определившим ход войны, почему у нас выделяют именно его? Могли бы другое, однозначно победное.

А. В.: Во-первых, потому, что это было самое крупное сражение той кампании. И, во-вторых, как верно выразился Лев Николаевич Толстой, при Бородино русские одержали нравственную победу. Наши войска проявили массовый героизм. Не задумываясь, жертвовали собой. От солдата до генерала, у всех была одна мысль: враг не должен оказаться в сердце нашей Родины, в Москве. И хотя позже Москва была ненадолго оставлена, Бородино, по сути, является памятником самоотверженности, стойкости и мужеству русских.

Бородино долго считалось переломным сражением и по другим причинам. Помимо больших людских потерь, настоящей катастрофой для Наполеона стала потеря значительной части кавалерии. Бородинское поле называют могилой французской конницы. А кавалерия призвана идти в авангарде, освещать марш своей армии, осуществлять разведку, обеспечивать маневрирование. Восполнить потерю в конском составе французы так и не смогли. Поэтому все остальное время Наполеон действовал, по большому счету, вслепую. Кавалерию недаром  называли в то время «глазами и ушами» армии.

ВЗГЛЯД: Сколько людей с обеих сторон участвовало в сражении, сколько было потерь?

А. В.: Свыше 130 тысяч французов и, по последним данным, около 150 тысяч русских, если считать вместе с ополчением. Но обычно при сравнении регулярных армий ополчение не учитывается. В целом силы были примерно равны. По потерям – французы потеряли более 30 тысяч человек, наши – 48 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

ВЗГЛЯД: Почему наших погибло больше?

А. В.: Наполеон славился умением собирать в «один кулак», обеспечивать на направлении главного удара превосходство артиллерии. Основные наши потери связаны именно с этим. От огня французской артиллерии погибло гораздо больше русских солдат, чем от русской – французов и их союзников.

ВЗГЛЯД: Можно ли Бородино назвать самым кровопролитным однодневным сражением на тот момент?

А. В.: Строго говоря, Бородино не было однодневным сражением. Ему предшествовал Шевардинский бой. Вместе с ним Бородинское сражение длилось два дня.

В 1812 году это действительно было самое значительное и кровопролитное сражение. Но, если говорить обо всей многолетней войне, в том числе о Заграничном походе русской армии, то в трехдневном сражении под Лейпцигом в октябре 1813 года, в так называемой «Битве народов» на стороне французов сражалось уже более 190 тысяч человек, на стороне России и ее союзников – свыше 350 тысяч. В итоге французы потеряли 60 тысяч, а союзники – более 50 тысяч.

ВЗГЛЯД: Насколько велики разночтения по поводу оценки Бородинского сражения среди наших и зарубежных историков? Скажем, французы однозначно отдают победу армии Наполеона?

А. В.: Долгое время, в течение века и даже двух после Бородино, за рубежом действительно был популярен миф о полной победе французов. Но в последние десятилетия на Западе, во Франции появляется много критической литературы по этому поводу. В целом событиям при Бородино сейчас дается намного более сдержанная оценка. Серьезные историки и за рубежом тоже говорят не только о формальном итоге боя, но и о том, что дал французам этот «выигрыш», до чего довел их впоследствии. Умножили славу? Может быть. Но отнюдь не решили поставленных задач.

ВЗГЛЯД: Почему даже по потерям при Бородино у русских и французских историков имеются разночтения? Французы оценивают свои потери максимум в 28 тысяч человек, а российские и британские историки – в 35 тысяч?   

А. В.: Потому что французские историки имели в виду только собственно потери во французских частях и не упоминали о потерях в союзных Наполеону войсках. Не стоит здесь искать что-то другое.

ВЗГЛЯД: Насколько в принципе политика довлела и довлеет над объективным восприятием истории? Наверное, французские художники охотнее рисовали солидных наполеоновских маршалов посреди московского пожара, чем отступающих и мерзнущих солдат Великой армии. Также как-то не слышно о том, чтобы французы активно вспоминали о мародерстве своих солдат в московском Кремле или об устройстве конюшен в храмах.

А. В.: Не соглашусь. Мне кажется, французские баталисты довольно часто изображали и сцены отступления своей армии в 1812 году. На мой взгляд, никто специально ничего не скрывает. Известно и о победах, и о поражениях, и о фактах мародерства, которые присущи практически каждой войне.

Понятно, что переходя через Неман, вступая в Россию, солдаты Наполеоновской армии желали приумножить не только славу, но и богатство. Понятно, что для французов это была не война по защите своих пределов, а завоевательная война. Поэтому все логично. Русские солдаты во время Заграничного похода, вступив в Париж, тоже занимались мародерством. Это не носило массового характера, но такое тоже было.

Возможно, войну 1812 года кто-то слишком романтизирует. Да, тогда бывали случаи, когда пленных отпускали под честное слово, что те в течение какого-то времени не будут воевать. Но были и кровь, и мародерство. Война есть война.