Обида Китая на Южную Корею велика, а контрмеры, как принято говорить, диспропорциональны – начали с туристов. Как пишет, к примеру, The Financial Times, групповые туры из Южной Кореи после 15 марта должны быть прекращены, на компании, которые ослушаются запрета, будет наложен штраф, а их лицензии отзовут – таковы письменные инструкции, разосланные администрацией туризма Китая всем агентствам, включая крупнейший туристический интернет-портал Ctrip.
Россия неслучайно начала замещение своих артиллерийских бригад «Искандерами» именно с Дальнего Востока
В качестве причины указывается именно размещение американского противоракетного комплекса подвижного наземного базирования ПРО THAAD (Terminal High Altitude Area Defense) в Сеуле. «Возможно, это только начало, – предупредил издание аналитик компании Nomura в Сеуле Майкл На. – У них еще есть много вариантов, чтобы ударить по корейскому бизнесу». Он напомнил, что «почти все крупные корейские компании, включая Hyundai Motor и AmorePacific, крайне сильно зависят от китайских продаж». Акции Hyundai и косметической компании AmorePacific в пятницу резко скользнули вниз – на 4,4% и 11% соответственно.
В свою очередь, «Российская газета» пишет о широкой поддержке правительства КНР народом КНР. Китайцы перед камерами заявляют: «Мы отказываемся от покупок в корейских магазинах, так как Корея решила разместить у себя ПРО США, что ставит под угрозу безопасность нашей страны». В некоторых ресторанах Китая появились надписи на китайском и корейском языках: «Мы не обслуживаем клиентов из Южной Кореи!».
Своего рода «спусковым крючком» для ужесточения давления на Сеул стало недавнее подписание соглашения об обмене земельными участками между концерном Lotte и министерством обороны Кореи. В результате корейское оборонное ведомство получило в свое распоряжение необходимый ей для размещения батареи ПРО THAAD участок в уезде Сончжу, что на юго-востоке страны. Батарея будет дислоцирована там уже в мае-июле этого года, прибыв из Техаса.
#{smallinfographicleft=780448}За это концерну Lotte придется дорого заплатить. На ввоз части его продукции (йогурты и конфеты) в Китай был наложен запрет, а сайт концерна подвергся хакерской атаке. Последнее, кстати, действительно плохая новость: даже если это сделали не государственные системы Китая, а некие «заинтересованные добровольцы», это наносит удар по имиджу КНР и, косвенно, России, поскольку дает сторонникам теории о «хакерском заговоре Китая и России против демократии» лишние аргументы. Но Китай (как, впрочем, и всегда) живет на своей волне, которая сильно диссонирует с реальностью. Синофилам это даже понравится, но представления Китая о себе и своем месте в истории порой действительно вредят практической политике и дипломатическим процессам.
При этом размещение системы THAAD в Южной Корее было неизбежностью, не зависящей от позиции Китая или от деятельности отдельно взятых концернов по производству молока и сладостей. Так решили в США, так реализуются гарантии безопасности их союзников в регионе, таковы особенности соседства с КНДР. И, если говорить начистоту, Китаю практически нечего противопоставить военным приготовлениям США и Южной Кореи.
В России сейчас модно говорить о росте военной мощи Поднебесной, а уж его экономическую систему стали чуть ли не противопоставлять всему остальному миру. В реальности китайская армия не в состоянии что-либо противопоставить своим «потенциальным противникам», а почти 100 миллионов человек в КНР живут за чертой бедности. И это не российская черта бедности, это действительно жизнь в канаве без гарантий получить долю риса на ужин. Это – цитата из доклада премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна на идущем прямо сейчас ежегодном Съезде всекитайских представителей.
Резкое увеличение военных расходов, которое также декларировал Ли Кэцян, нужно рассматривать под тем же углом. Да, в физическом выражении это много. Но китайская армия не в состоянии обеспечить себе успешное участие даже в одном конфликте низкой интенсивности, а речь даже о теоретической возможности обеспечить существование политической концепции «одного Китая» стоит отложить на отдаленное будущее. Причем не понятно, насколько отдаленное, поскольку китайская модель до сих пор не предусматривает создание самостоятельной системы ВПК и до сих пор представляет собой смесь воровства и попыток доделать то, что до них сделали другие с помощью кувалды и китайской матери.
Попытка бороться с американскими системами ПРО путем экономических санкций – типично китайский ответ. Это инструмент информационной войны, в которой китайцы никогда не были сильны – китайский язык слишком беден для того, чтобы обеспечивать сложные информационные функции. Другое дело, что Китай действительно не пострадает от того, что его миллиардный рынок вдруг лишится нескольких корейских компаний, а если корейцы считают этот ущерб важным для себя, то это проблема Южной Кореи – государства, живущего за счет госконцернов. Но с военной точки зрения создание системы THAAD на юге Корейского полуострова было неизбежно. И Россия неслучайно начала замещение своих артиллерийских бригад «Искандерами» именно с Дальнего Востока, лишь затем перейдя на Северо-Запад.
С экономической точки зрения Пекин всегда расценивал западные страны (в широком смысле слова, включая Японию и Южную Корею) как сугубо технический рынок. Как говорил Генри Форд, «Китай – это миллиард зубных щеток, если вы производите зубные щетки» – и не более того. Конечно, компании-посредники, которые уже привыкли получать по центу за каждую зубную щетку, потерпят убытки, но в целом это не изменит существующих раскладов. Экономическое состояние Китая – это пиар, а его потребительский рынок настолько закрыт, что компании-экспортеры не слишком теряют от каких-либо запретительных санкций.
Китай сам создал эту систему координат – закрыл рынок электроники, закрыл рынок металла. Живущая в 60-х годах прошлого века перерабатывающая промышленность КНР и далее будет производить практически всё (и в то же время – черти что), вгоняя себя в экологическую катастрофу, а партия должна принимать специальные программы для борьбы со смогом, поскольку добывающая и перерабатывающая промышленность самой быстрорастущей экономики мира (да и это уже не так) живет на основе предприятий, построенных при непосредственном участии Иосифа Сталина. В России таких уже нет, а в Китае это основа металлургии, и из этого металла делают не только клетки для домашних птиц, продавая их в Россию, но и субмарины, которые, правда, плавают недалеко и недолго.
Пекин потратил много сил, времени и денег, чтобы создать представление о себе как о некоем монстре, который очень быстро растет и всех поглотит. В реальности это армия, которая до сих пор может давить только массой, флот, который не доплывет до Тайваня, и авиация, сравнимая с ВВС Египта. Зато там много эмоций и обещаний, красивых иероглифов и простых текстов. Противопоставить что-либо реальное системе THAAD народная армия не может, а вот ответить бессмысленными акциями бойкотирования корейских товаров – сколько угодно. Тем более что магазины Lotte расположены лишь в нескольких крупных городах Китая. В самой населенной в мире провинции Сычуань таких слов и не знают.
Между тем противостояние на Дальнем Востоке только начинается. И точная оценка возможностей сторон пока невозможна. Беда в том, что Китай, как и синофилы за его пределами, слишком преувеличивает возможности страны, которая до сих пор не способна обеспечить себя продовольствием. Страх (или уважение, называйте как хотите) перед Китаем выработан в основном на основе превратно понятой пропаганды или же преувеличенного отношения к большой и экзотической стране. В то же время Пекин стремится заручиться помощью России в ситуации, когда его собственные вооруженные силы не способны не то что обеспечить доктрину «единого Китая», а даже безопасность континентальной части страны.
Другое дело, что воевать с Китаем никому не придет в голову, ввиду чего заниматься самопиаром можно бесконечно долго.