– После того как Россия и Китай заключили соглашение о сотрудничестве до 2018 года, а председатель правления Газпрома Алексей Миллер заявил, что с КНР будет подписан меморандум о поставках отечественного газа, многие эксперты принялись говорить о том, что наша страна превращается в сырьевой придаток Китая. Вы согласны с таким определением?
Китай – третья мировая экономика по объему ВВП. А если брать по паритетно-покупательной способности, то с учетом кризиса КНР уже стоит наравне со Штатами
– Скорее, в сырьевой придаток Запада. Возьмем такие показатели: экспорт российской нефти составляет 260 млн тонн. При этом в Китай мы экспортируем примерно 15 млн тонн. Остальное идет на Запад. Так мы придаток кого? Запада или Востока? И так практически по всем параметрам. В основном у нас ориентация на Запад, а не на Китай. Но для того чтобы развивать российский Дальний Восток и Сибирь, нам необходимо тесное экономическое сотрудничество с КНР. У России нет достаточных средств, чтобы самой вывести Дальний Восток из того удручающего положения, в котором он находится. В регионе необходимо срочно развивать инфраструктуру, иначе нельзя будет реализовать ни одного проекта. У нас до сих пор нет даже нормальной дороги Чита – Хабаровск. Между тем соглашение о сотрудничестве до 2018 года подразумевает строительство и реконструкцию пограничной инфраструктуры, развитие транспортной сети на Дальнем Востоке, российско-китайское сотрудничество в сфере транспорта, туризма. Сегодня для России такие проекты – безусловное благо. В Китае темпы экономического роста – 8% в год, а у нас 10% падения. Так почему бы нам не использовать возможности китайской экономики, чтобы поднять Сибирь и Дальний Восток?! Мне лично кажется принципиально правильным решение обратиться к потенциалу китайской экономики, чтобы поднять азиатскую часть России, в частности Сибирь и Дальний Восток.
Замдиректора Института Дальнего Востока РАН, руководитель Центра экономического и социального развития Китая Андрей Островский (фото: РИА «Новости») |
– Мнение о том, что нам многому можно научиться у китайцев, достаточно популярно. Однако скептики утверждают, что китайская модель нам не подходит, поскольку она опирается не на «экономическое чудо», а на большое количество дешевой рабочей силы в КНР.
– Скептики не правы. Конечно, на каком-то этапе дешевая рабочая сила стала одним из факторов, стимулирующих быстрый экономический рост. Но именно одним из факторов. А нам надо смотреть на китайскую модель в целом. В отличие от России, в КНР не проводили ни либерализацию цен, ни приватизацию предприятий. Там не было чудовищного роста цен, как у нас. И одновременно развивались все формы собственности. Вообще, реформа проводилась медленно, постепенно. У нас же в 1992 году одномоментно все поменяли. В результате теперь никто не может понять, какие предприятия частные, какие государственные, а по ценам мы уже впереди планеты всей. Более того, если одинаковую продукцию производить на территории Китая и на территории России, то у нас себестоимость будет в 5–6 раз выше. Так что нам есть чему поучиться у китайцев. И начинать надо с китайской модели реформ, которую у нас всегда отвергали. Всеми силами открещиваясь от Коммунистической партии Китая (КПК), мы заодно открестились и от того разумного, что КНР предлагала в экономике. В России решили, что главное – быстро провести приватизацию и либерализацию цен, чтобы стать составной частью Запада. Мы все провели, но составной частью Запада так и не стали.
– На днях единороссы ездили в Китай, чтобы обсудить с представителями КПК вопросы приграничного сотрудничества КНР и России. При этом отечественные партийцы не скрывают, что их не меньше интересовал опыт КНР в госстроительстве. Как вы считаете, возможен импорт политической модели из Пекина в Москву?
– Россия еще 20 лет назад отказалась от той политической модели, в рамках которой живет современный Китай. Так что я не знаю, насколько успешен будет подобный «импорт», здесь достаточно много вопросов. Но, безусловно, государство должно регулировать экономику. И посмотреть, как в КНР государство реализует регулирующую роль, было бы, конечно, полезно.
– Не секрет, что заинтересованные взгляды в сторону Китая бросают и Европа, и США. А кто интересен Китаю?
– Китаю сейчас все интересны. Если брать по объемам внешней торговли, то на первом месте Европа, на втором – США, там внешнеторговый оборот перевалил за 400 млрд долл. Российско-китайский «интерес» в этом году потянет максимум на 40 млрд долл. Хотя для России по объемам внешней торговли Китай превратился в партнера номер один. Раньше это место занимала Германия. Но в Германии тоже кризис. Так что товарооборот с этой участницей Евросоюза заметно упал. И Китай выбился в лидеры российского внешнеторгового рейтинга.
– В Россию КНР влекут только сырье и территории?
– Почему же. Еще высокие технологии. Например, совместное развитие технопарков. Здесь мы еще действительно что-то можем. Через какое-то время, наверное, и в этой сфере с нашей стороны наметится провал, поскольку в науку денег мало вкладывают, но пока нам есть что предложить партнерам. Кстати, соглашение о сотрудничестве до 2018 года предусматривает несколько общих проектов в данной области. Например, создание экспериментальной инновационной площадки технограда в Партизанске, учреждение российско-китайского центра трансфера аграрных технологий в Амурской области, строительство парков по внедрению информационных технологий в Харбине и Мудонзяне.
– Учитывая заметный разрыв в темпах экономического роста, Китай будет для нас «большим братом» или возможны паритетные отношения с Пекином?
– Все зависит от того, кто этим будет заниматься. Основная проблема, как говорил еще Булгаков, в головах. И поверьте, как «большого брата» Китай у нас в стране никто не воспринимает. Наоборот, когда в европейской части России чиновники говорят о Китае, они считают, что это какая-то мелкая, недостойная внимания страна. Никто до сих пор не поймет, что Китай – фактически третья мировая экономика по объему ВВП. А если брать по паритетно-покупательной способности, то с учетом кризиса КНР уже стоит наравне со Штатами.
– Но ведь не менее популярен и другой подход. Есть люди, которые всерьез боятся китайской экспансии...
– А чтобы не бояться, надо устанавливать нормальные дружественные отношения. Чем, собственно, и занимается наше руководство уже много лет. Уровень доверия между властями России и КНР очень высок. Мы являемся членами ШОС, мы проводим совместные военные маневры, ежегодно происходят российско-китайские встречи на высшем уровне. С военной точки зрения опасаться вообще нечего. Китай же не собирается размещать свои ПРО в провинции Хейлунцзян, в отличие от США, которые пугали нас ракетами то в Польше, то в Чехии, то даже на Украине.
– То есть для России разворот на Восток – самый очевидный путь к успеху?
– Конечно. До сих пор мы смотрели на Запад. И я что-то не вижу у нас особых экономических успехов. В основном мы продаем в огромных количествах нефть и природный газ. Более того, продавать природный газ в последнее время стало трудно, потому что возникла проблема транзита через Украину. И никто не может дать гарантии, что эти проблемы не всплывут снова в начале 2010 года. А сейчас, когда у нас появляется второй партнер по газу – Китай, Запад задумается, что однажды газ из России можно и не получить.