Товарищ Сталин, вы большой ученый –
В языкознаньи знаете вы толк;
А я простой советский заключенный,
И мне товарищ – серый брянский волк.

Юз Алешковский написал эти строки в 1959 году, через шесть лет после смерти Сталина. Примечательно, что автор главной советской песни про политзаключенных сам сидел по уголовной статье. Ну да не об этом речь, а о том, что языкознание – это действительно в первую очередь вопрос политический, а уж во вторую – научный.

Полагаю, данный тезис не требует особых доказательств. Просто на всякий случай напомню, что когда в XIX веке в Европе был подъем национального самосознания, империи с весьма низкой эффективностью пытались запрещать и ограничивать языки вспомнивших свое (выдуманное или реальное, неважно) великое прошлое народов. А деятели национального возрождения, в свою очередь, создавая словари практически забытых в городах языков, придерживались принципа «цель оправдывает средства» и думали в первую очередь о том, как выделиться из имперского окружения, а вовсе не об исторической правде. Так что у выкопавших Черное море древних укров есть свои предшественники в Чехии, Финляндии и у других народов, усиленно героизировавших своих фантазийных предков.  

Когда после Первой мировой эти нации обрели государства, они, в свою очередь, начали изо всех сил подавлять языки меньшинств на своей территории, не делая разницы между бывшими «угнетателями» и этносами, которым своего государства не досталось. Например, в Польше и до, и после Второй мировой усиленно полонизировали не только немцев, но и кашубов, лемков, силезцев, русинов и так далее. Не говоря уж об украинцах, белорусах, литовцах, чехах и других представителях соседних республик.

В наши дни попытки силой навязать жителям государственный язык продолжаются, в авангарде Украина и страны Прибалтики. Сейм Латвии недавно принял закон о том, что русский язык больше нельзя использовать в банкоматах и банковских приложениях, в результате сейчас в соцсетях клиенты регулярно публикуют «письма счастья», которые присылают им банки. Мол, при всем уважении – дальше или латышский, или английский: дура лекс, сед лекс.

Полагать всерьез, что данная мера наконец-то заставит выучить латышский язык тех, кто до сих пор это не сделал – глупо. Как и думать, что это станет последней каплей и заставит ненавистных «оккупантов» уехать в Россию. Нет, перед нами просто попытка доставить очередное бытовое неудобство русскоязычным. Мелкая пакость.  

Вот только в условиях, когда ИИ наконец-то сделал синхронный качественный перевод с любого языка на любой другой язык делом решенным, вопросы языкознания на бытовом уровне принципиально меняются. Ставишь в браузере автоматический перевод – и дальше тебе уже всё равно, на каком языке написан или произнесен текст: латвийском, литовском, украинском, суахили или южноафриканском нцъу, на котором говорит 1 (один) человек в мире.

Конечно, депутаты латвийского Сейма могут пойти дальше и запретить использование ИИ при общении с сотрудниками банков или органов власти. Но здесь их может не понять и не простить Большой Брат из Вашингтона, который прилагает максимальные усилия для того, чтобы ИИ стал неотъемлемой частью быта максимального количества людей.

Так что уже очень скоро требование любых государств к своим меньшинствам немедленно забыть родной язык станет абсолютно бессмысленным (оно и раньше было бессмысленным, но доставляло серьезные неудобства). Никому не нужно будет учить украинский или латышский, достаточно скачать автопереводчик на смартфон.

И, кстати, исчезнет надобность в так называемой лингва франка, роль которой, как очевидно из названия, раньше выполнял французский язык, а в последнее столетие – английский. Зачем при поездке куда-либо, кроме англоязычных стран, учить этот язык, когда проще общаться напрямую с помощью смартфона? Те, кто в последние годы бывал в Китае, полагаю, весьма оценили удобства автоперевода, потому что китайцы традиционно не учат иностранные языки, а знатоков китайского среди нас пока немного.

Значит ли вышесказанное, что нужно немедленно забирать детей из языковых школ, сносить со смартфонов платформы для изучения иностранных языков и дальше во всем полагаться на ИИ, как мы полагаемся на калькуляторы для расчетов за пределами таблицы умножения (а некоторые и внутри нее)?

Конечно же, нет. Изучение иностранных языков – это развитие мозга, формирование новых нейронных связей, лучшее понимание другой культуры и множество других плюсов при полном отсутствии минусов. Вот только всё это должно быть добровольным, а не навязанным силой.

Противоположный полюс отношения к языковому вопросу демонстрируют США. Они не требуют от мигрантов изучать английский, что дает возможность существовать и «маленькой Одессе» на Брайтон-бич, и множеству китайских, испанских и прочих кварталов, где люди за всю жизнь не удосуживаются выучить язык страны пребывания. Американцы исходят из того, что если человек хочет сделать карьеру в их стране, то он сам займется английским. А если не хочет – то и не надо.

У этого отношения тоже есть вполне объективные недостатки, самый малый из которых – 50 миллионов жителей США, которые говорят преимущественно на родном испанском, и они уже способны делать карьеру без знания английского, что становится геополитической угрозой в южных штатах. В тех самых, которые, напомню, США военным путем отобрали у Мексики в XIX веке. В прошлом году Трамп подписал закон, согласно которому английский наконец-то был признан официальным языком.

Принципиальное отличие в том, что в США официальный язык не знают мигранты, а Прибалтика и Украина меняют правила для людей, чьи предки столетиями жили на этой земле. Но ИИ поможет и тем, и другим, ему политика пока что неинтересна.

Безудержный оптимизм по поводу окончательно решенного языкового вопроса немного сдерживает только история Вавилонской башни. Ядерный взрыв выжигает полупроводники, на которых базируется ИИ, так что если третья мировая всё же случится, выжившим людям опять придется по старинке учить языки соседних племен. Но вряд ли это будет для них самой серьезной проблемой.