Эта неделя в богослужении Православной церкви носит название Страстной – мы вспоминаем страдания и жертвенную смерть Христа; уже скоро мы будем праздновать Его светлое Воскресение. Почему это нечто гораздо более важное, чем просто последовательность древних обрядов?

Есть события, которые являются центром, осью мировой истории; вокруг них совершился поворот, который изменил (и продолжает менять) и мир в целом, и множество жизней отдельных людей. Эти события – жизнь, смерть и Воскресение Иисуса Христа.

Люди могут верить во Христа, яростно отрицать Его, пытаться Его игнорировать – но они уже живут в мире, который сформирован проповедью Его апостолов. Те представления и ценности, которые в наши дни могут восприниматься как само собой разумеющиеся, те моральные принципы, которые сейчас видятся неоспоримыми, показались бы очень странными в дохристианскую эпоху.

Например, тезис, который мы находим в Конституции России (и конституциях большинства стран мира), «человек, его права и свободы являются высшей ценностью» – вызвал бы у римлян недоумение. Какой именно человек? Знатный римлянин, богатый, властный, украшенный подвигами на поле брани – обладал правами и свободами. А вот варвары и рабы – разумеется, нет. С чего бы?

Знаменитый римский оратор Цицерон в своей речи против Верреса говорит, что распинать рабов за малейшее непослушание – мера вполне уместная, но когда речь заходит о том, что Веррес распял римских граждан, он задыхается от негодования: «Заковать римского гражданина – преступление; подвергнуть его сечению розгами – злодеяние; убить его, – можно сказать, братоубийство, как же назвать мне распятие его? Столь нечестивому поступку нет названия».

Для Цицерона и его современников есть люди, которых нельзя распинать – и есть люди, которых можно, иногда по ничтожному поводу. Как это представление о мире оказалось подорвано? Как люди пришли к убеждению, что в рабе, чужеземце, нищем следует видеть такого же человека, как ты сам?

Апостолы проповедовали весть, поразительность которой мы сегодня склонны недооценивать – единородный Сын Божий был распят. Бог не просто стал человеком. Он принял самую отвратительную, позорную и мучительную смерть, предназначенную для рабов. Античный мир прославлял волю к власти, способность сокрушать своих врагов и предавать их лютым казням. Римский полководец, одержав победу, торжественно проводил пленников по улицам Рима – а потом их казнили.

Апостолы проповедовали, что воплощенный Бог занял место, противоположное месту античного триумфатора. Место, которое никто другой не захотел бы занять по доброй воле – на кресте. Как говорится в одном раннехристианском гимне:

Бог облекся в человека
И страдал ради страдающего
Был умерщвлен ради умерщвленного
И погребен ради погребенного

Бог, став человеком, стал гонимым, а не гонителем, мучеником, а не мучителем, убитым, а не убийцей. Вера в это глубоко изменила то, как люди стали видеть Бога, друг друга и самих себя. На Голгофе Бог стал рядом со слабыми, отверженными, страдающими, со всеми жертвами несправедливости и насилия – и это означало, что все они важны и дороги в глазах Создателя. Для Него важно, как с ними обращаются.

Каждый человек создан по образу Божию, за каждого умер Христос, каждый призван покаянием и верой обрести жизнь вечную и блаженную. Сознание этого привело к огромным переменам – от прекращения гладиаторских боев до создания больниц, от запрета на инфантицид до утверждения добровольности брака. Эти перемены пробивались с большим трудом – но в конце концов именно они определили ценности, которые мы признаем в современном мире.

История показывает, однако, что эти ценности, утратив свои христианские основания, неизбежно разрушаются. ХХ век был веком коллективистских идеологий, когда люди, утратив веру в жизнь вечную и блаженную, стали искать суррогатного бессмертия в слиянии с чем-то, что казалось им вечным – партией, нацией или расой.

В наши дни мы видим, как происходит постепенное вымирание некогда христианских народов, своего рода коллективная эвтаназия, когда люди утрачивают волю к продолжению своего народа и своей цивилизации, постепенно становясь меньшинством на своих землях. Они делаются неспособны ни воспитать своих детей, ни обратить соседей в свою веру (за отсутствием таковой), и их цивилизация приходит в упадок. Хотелось бы сказать, что это про другие народы – но увы, это и про нас тоже. Но мы еще можем вернуться к тем основаниям, на которых веками строилась наша цивилизация. К истории жертвы и спасения, которая в эти дни вспоминается в Церкви.