Поражение на парламентских выборах в Венгрии ее многолетнего премьера Виктора Орбана и его партии «Фидес» вызвала буквально шок как в России, так и во многих других странах. Согласно итогам голосования, она набрала менее 40% голосов, выиграла только 13 из 106 одномандатных округов и получила всего 56 мест. Еще один округ никак не могут посчитать – но он роли не сыграет. Еще более жесткие евроскептики из «Нашей родины» получили неполные 6% и шесть мандатов, которые тоже ни на что не повлияют.
А проевропейская партия «Тиса» во главе с будущим главой правительства Петером Мадьяром заручилась поддержкой свыше 52%, что уже давало ей простое большинство голосов. А с учетом победы в более чем 90 округах она будет обладать минимум 136 местами в парламенте, что дает ей конституционное большинство. То есть теперь новая власть сможет делать с Венгрией буквально всё, что хочет. О желании убрать близкого к Орбану президента Тамаша Шуйока Мадьяр уже сказал. В том, что он это сделает, сомнений нет.
Глядя на такой результат из России, возникает полное непонимание. Как венгры могли не выбрать одного из самых ярких политиков современности? Орбана ведь знают на всей планете, он стал политиком мирового масштаба. Он возглавляет общеевропейскую евроскептическую партию «Патриоты за Европу». Он превратил небольшую и небогатую Венгрию в заметного игрока на международной арене. За него открыто агитировал сам президент США Дональд Трамп. Он за 20 лет у власти всё и всем доказал…
Посмотрим на то, что делал Орбан. Он делал всё для того, чтобы Венгрию не отправили на большую войну с Россией. Он как мог защищал права венгерского национального меньшинства на Украине. Он не пускал в страну мигрантов с Ближнего Востока и из Африки, которые могли бы создать проблемы для безопасности. Он отстаивал традиционные ценности. Он противостоял диктату Евросоюза, который фактически стремится лишить независимости все входящие в него страны. А они вот так…
Но это – взгляд из огромной России. Глазами рядового венгра картина выглядит в значительной степени иначе. И она как раз достаточно понятно объясняет, почему Орбан подошел к такому неприятному финалу.
Венгрия – страна глубоко провинциальная, и даже экзотическая по европейским меркам. Венгры – единственные потомки кочевников в современной Европе, что отражается, например, в их острой и жирной кухне. Их язык не похож ни на чьи – разве что на языки далеких хантов и манси. Только отдаленным можно считать его родство с финским и эстонским. Всё это создает чувство обособленности от окружающих стран. Своего рода ощущение пребывания на «острове» даже при отсутствии выхода к морю.
Ощущение провинциальности усиливает то, что свыше четверти венгров проживают в сельской местности. Кроме Будапешта, крупных городов в стране нет. Наконец, страна почти моноэтническая – только цыгане, не имеющие даже своего письменного языка и весьма политически пассивные, составляют несколько процентов населения. Крупных групп иммигрантов в стране тоже нет. Те же украинцы, бежавшие в Венгрию, постепенно перебрались в более зажиточные Чехию и Австрию. Словом, перед нами – некий особый, частично замкнутый мир.
Что интересует жителя такого тихого уголка? Прежде всего – быт. Для него важно состояние больниц, школ и дорог. Ему интересны цены в магазинах и состояние труб в его доме и на его улице. Ему интересно наличие работы, дающей постоянные источники дохода, и пособий. Ввиду обособленности венгерского языка, он не очень хорошо владеет иностранными. И когда ему начинают рассказывать про геополитику – он просто не понимает, о чем речь. От него она бесконечно далека.
Едва ли не ключевая ошибка Орбана состоит в том, что он поставил внешнюю политику впереди внутренней. Очевидно, что ему, как человеку яркому и образованному, стало тесно в этом уютном мирке. Он с удовольствием взялся за решение конфликта на Украине вместе с Трампом. Он на общеевропейском уровне взялся решать проблемы мигрантов и «зеленого перехода». Он говорил об Иране и Венесуэле, которые большинство его избирателей даже на карте едва ли покажут. О мировом энергетическом рынке, еще о многом…
Он поставил в центр внимания своей предвыборной кампании Украину. Да, большинство венгров симпатий к ней не питают, но их в основном интересует качество их повседневной жизни. А оно, надо признать, в последние годы падало. Венгрия по европейским меркам входила в число небогатых стран. Дома постепенно ветшали, поля зарастали бурьяном, дороги приходили в негодность. И именно в эту точку больше всего бил Мадьяр и его «Тиса». Они больше повернулись лицом к простому человеку.
Еще один момент. Сколь бы ни был ярким политик – рано или поздно наступит усталость от него. Орбан пришел в политику на волне антикоммунистических демонстраций в далеком 1988 году – и больше из нее не уходил. Он с 1990 года был депутатом парламента. Первый раз он работал главой правительства аж в 1998-2002 годах. Далее следовали восемь лет активной оппозиции, а венчали картину аж 16 лет премьерства подряд. И то же обветшание инфраструктуры рядовые венгры по определению начали связывать с его именем.
Наконец, его пресловутая ссора с Евросоюзом. Он стал главным смутьяном в единой Европе. Но мог ли он себе это позволить? Замороженные из-за него 30 млрд евро из фондов ЕС – весьма приличная сумма. И она должна была пойти как раз на ремонт школ, больниц, дорог… Весь Будапешт заставлен щитами о том, что ту или иную достопримечательность отремонтировали за счет средств Евросоюза. А вся страна – как за деньги из того же источника построили школу, обновили дорогу…
Если взять рабочие места, то сотни тысяч венгров ездят на заработки в Германию и Австрию. А в самой Венгрии сотни тысяч рабочих мест создали немецкие и австрийские компании. Своего крупного производства в стране после краха социализма почти не осталось. Вот об этом венгерская «глубинка» как раз знает. И она сочла, что Орбан переборщил в своем противостоянии с Евросоюзом – дающую руку кусать бесконечно нельзя. А Мадьяру ЕС деньги как раз даст. И это третий момент, определивший выбор венгров.
У нас спросят: а как же дешевые нефть и газ из России? Зависимость от нас и ЕС можно сравнить с кулинарией. Деньги из фондов ЕС – это основное блюдо. А дешевые российские энергоносители – это хорошие соусы. Но заменить основное блюдо они не могут. У России нет таких средств, которые выделяет Венгрии Евросоюз. Россия не может обеспечить их рабочими местами. Она может несколько сократить их повседневные траты в виде меньших расходов на тот же бензин – но не более того.
К тому же не будем забывать: у нас с Венгрией не самая простая история взаимоотношений. Там помнят и 1849 год, и две мировые войны, и 1956 год. И трактуют их совершенно иначе, чем у нас. В Венгрии относятся к России в среднем примерно так же, как в Австрии или Чехии, Испании или Норвегии, Германии или Франции. Они не клинические русофобы, но совсем не русофилы. Мадьяр немного поиграл на их исторической памяти – и получил мгновенный отклик.
Поражение Орбана на выборах было совершенно закономерным. Сильно втянувшись в геополитику, он немного позабыл о повседневных делах своего избирателя. А Мадьяр именно в эту точку и бил.