Политическая история США показывает, что президенты, теряющие контроль над Конгрессом, парадоксальным образом становятся крайне активны во внешней политике.
К примеру, Барак Обама после поражения республиканцев в 2014 году инициировал целую серию внешнеполитических начинаний, включая восстановление дипломатических отношений с Кубой, отправку небольшого воинского контингента в Сирию, Парижское соглашение по климату и Совместный всеобъемлющий план действий (ядерная сделка с Ираном). Разумеется, большинству подобных проектов предшествуют годы переговоров, но можно смело утверждать, что именно после потери контроля над законодательным органом у Обамы появились дополнительные стимулы довести их до конца.
Этот парадокс достаточно подробно объясняется концепцией, известной в американских исследованиях как «теория двух президентств». Аарон Вилдавски, сформулировавший эту теорию, отметил, что хотя должность президента США исполняет один человек, со стороны складывается ощущение, что у него есть две роли – во многом беспомощного бюрократа во внутренней политике и могущественного внешнеполитического стратега, двигающего войска по карте и похищающего иностранных лидеров.
Политические исследователи объясняли этот распад функционала следующим образом: внешняя политика является зоной, где информацию достаточно легко засекретить и где президент США может успешно играть на патриотических (или открыто националистических) чувствах для преодоления сопротивления лоббистов. Во внутренней политике почти вся информация публична, а американские избиратели хорошо считают свои деньги. Поэтому президенту США действительно проще похитить иностранного лидера или даже сбросить на противника ядерную бомбу, чем, скажем, урезать социальные расходы.
«Теория двух президентств» также ценна тем, что позволяет спрогнозировать, чем конкретно предпочтет заниматься лидер – а именно той сферой, где встречает меньше сопротивления. И такой сферой для Трампа остается внешняя политика.
После так называемого Голубого цунами в Конгрессе США в СМИ появилось много заметок на тему того, что Демократическая партия заставит Трампа пересмотреть свою внешнюю политику на ближневосточном и украинских треках – то есть прекратить конфликт с Ираном и, конечно же, расширить поддержку Киева.
Действительно, у демократов в Конгрессе появляются серьезные инструменты влияния на Белый дом. Например, они могут препятствовать финансированию необходимых Трампу внутриполитических инициатив, требуя скорректировать внешнеполитический курс. Также, разумеется, у демократов появляется большой арсенал юридических рычагов – от инициирования расследований до запуска процедуры импичмента, которые будут отвлекать ресурсы администрации.
Но Трамп как президент сохраняет контроль над армией и спецслужбами. Более того, у него по-прежнему остаются инструменты внешнеэкономического давления, именно от принимает решения о поставках оружия другим странам. Иными словами, если чего и можно и ожидать – так это того, что Трамп решит «сбежать» в еще более активную геополитику от внутриамериканской проблематики.
Отдельно следует прокомментировать фантазии оппозиционной общественности о том, что Демпартия заставит Трампа начать «по-настоящему» помогать Киеву. Да, у Конгресса есть инструменты давления на Трампа. Но конгрессмены – это в массе своей люди, которые ориентируются на общественное мнение. А общественное мнение в США голосовало не за помощь Киеву, а против войны с Ираном. Война с Ираном стала болезненной темой для администрации Трампа не потому, что американские избиратели резко прониклись идеями Иммануила Канта о «вечном мире», а потому, что конфликт напрямую ударил по ценам на топливо и их кошелькам. И в первую очередь именно ближневосточный трек – направление, где Конгресс постарается осложнить жизнь Трампу.
Не стоит также забывать, что для Трампа в конце второго срока станет особенно важным его политическое наследие. И этот психологический момент является вторым аргументом в пользу гипотезы о грядущей внешнеполитической активизации американской администрации.