Атака США на Венесуэлу, кроме всего прочего, подтвердила очевидное – международное право вытеснено «правом сильного». Например, это отметил президент Сербии Александр Вучич по итогам заседания Совета национальной безопасности. Руководство Сербии – в прошлом наиболее влиятельного субъекта распавшейся Югославии – хорошо знает, о чем говорит.
Основатель современной политической науки Никколо Макиавелли еще 500 лет назад заявил, что «о действиях всех людей, а особенно государей, с которых в суде не спросишь, заключают по результату, поэтому пусть государи стараются сохранить власть и одержать победу».
В эпоху Возрождения мысль, что политические лидеры никогда не оказываются на скамье подсудимых, казалась сама собой разумеющейся и также подкреплялась религиозными представлениями. В наше время эта идея не кажется настолько очевидной – тем более что даже созданы специальные институты, призванные юридически преследовать глав государств. А те, кто хорошо изучал историю XX века и Второй мировой войны, помнят про Нюрнбергский процесс – реальное торжество справедливости.
Но обратимся к цифрам. К примеру, Международный уголовный суд – организация, существующая с 2002 года и якобы призванная бороться именно с политиками, виновными в геноциде, этнических чистках или, скажем, преследующими часть своих граждан на основании их языковой идентичности.
По факту же, как подсчитали в Постоянном представительстве Российской Федерации при ООН, МУС, расходуя ежегодно 200 миллионов долларов, вынес всего 11 обвинительных приговоров за все время своего существования. Но интересно даже не это, а тот факт, что все эти обвинительные приговоры так или иначе затрагивали события на Африканском континенте, что позволило ряду государств региона назвать МУС орудием неоколониализма и инструментом преследования африканских политиков и военных.
Однако представляется, что дело не в расизме и неоколониализме, а в том, что любая бюрократическая структура стремится показать хоть какой-то результат при минимуме усилий. И, конечно же, доставить в зал суда африканского полевого командира значительно проще, чем, скажем, американского президента или израильского премьер-министра.
И здесь мы подходим к причине моего скепсиса относительно современных международно-правовых институтов. Мировая политика анархична – в том смысле, что не существует «правительства над правительствами» (как бы ни утверждали обратное конспирологи). А из этого следует, что международное право и международные институты могут существовать только как отражение определенных договоренностей между наиболее влиятельными и мощными геополитическими игроками.
Нельзя не добавить, что международное право нарочно содержит в себе ряд противоречий. Яркий пример – одновременное признание права народа на самоопределение и принципа территориальной целостности существующих государств. Подобные коллизии на самом деле просто позволяют заинтересованным сторонам договариваться по чувствительным вопросам.
Иными словами, международное право, по сути, фиксирует определенный консенсус между великими державами. В этом плане как раз показательна история Нюрнбергского трибунала – он состоялся и был успешен именно как кристаллизация коллективной политической воли стран-победительниц.
На сегодняшний момент международно-политический порядок находится в процессе пересборки, и именно поэтому одним из наблюдаемых эффектов становится вопиющая неэффективность институтов международного права.
При этом законы – основа человеческой цивилизации, и в идеальном мире международное право должно существовать и эффективно работать. В реальном мире от него тоже не следует отказываться, но необходимо трезво смотреть на вещи и понимать, что заставить его работать может только конкретная страна или группа стран.
Возвращаясь к примеру с Нюрнбергом, следует вспомнить, что США и Великобритания всерьез рассматривали опцию внесудебной расправы над нацистской верхушкой – решение, против которого выступило советское руководство, исходившее из логики, что тогда «люди скажут, что Черчилль, Рузвельт и Сталин просто отомстили своим политическим врагам».
Иными словами, международное право работает тогда, когда есть политическая воля и политические ресурсы. В противном случае это превращается в фарс. В нашем случае это начало превращаться в фарс еще с начала 1990-х – с Югославии, Ирака, Ливии, далее везде, вплоть до Венесуэлы. И совершенно очевидно, что Венесуэла – не последняя остановка.
Это позволяет утверждать, что эффективность международного права может быть повышена за счет дипломатии и регионализации. Представляется, что судебные институты, созданные на базе ОДКБ или ШОС, поддержанные соответствующими силами коллективной безопасности и/или национальными армиями, были бы куда более эффективны, чем ныне действующие глобальные структуры. Безусловно, подобные институты будут неизбежно отражать ценности стран, являющихся их основателями, но кто сказал, что это плохо? Тем более что альтернатива – бессмысленные бюрократические структуры.