Иран в состоянии дать отпор очередной израильской атаке лучше, чем когда-либо. В этом ему поможет усиление своих ракетных возможностей, заявил глава МИД Ирана Аббас Арагчи. При этом глава иранской дипломатии обратил внимание и на крепнущее сотрудичество с Россией, которое можно считать формирующимся «стратегическим партнерством». Чтобы оценить перспективы нашего сотрудничества, полезным было бы вспомнить, с каким региональным наследием Тегеран подошел к концу 2025-го.
Лето 2025 года точно не было легким для иранцев. Стресс-тест под названием «12-дневная война» с Израилем оставил заметный след не только в истории самого Ирана, но и в истории региона. К слову сказать, на днях официальный представитель иранского элитного подразделения Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Аль Мохаммад Наини в интервью агентству Mehr косвенно признал, что Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) сначала на полсуток парализовала иранскую оборону. Если быть точнее, ракетный удар по Израилю был отложен на 10-12 часов из-за назначения новых командующих КСИР и ВКС.
Но не менее значим и другой, сугубо политический аспект. Итоги последней войны, которую иранцы пусть с переменным успехом, но прошли, увенчали изменение регионального статуса Ирана. Этому способствовало наслоение нескольких факторов. Речь идет об ослаблении позиций Тегерана в Ливане с нейтрализацией иранских прокси – «Хезболлы», а также о победе враждебных Ирану исламистов-революционеров в Сирии в 2024-м. В итоге условно северная часть так называемого шиитского полумесяца – лояльная иранцам территория единоверцев шиитов – утратила политическую актуальность. Вместе с ней иранская сторона как будто бы вышла из роли «центра притяжения».
Более того, попытка коллективного Запада и союзного ему Израиля вывести Иран за скобки привела к тому, что возникли условия для активизации другого исторического соперника Ирана в регионе – Турции. Пока фокус США и ЕС сместился на Персидский залив и Ормузский пролив, где пересекаются ключевые энергетические и торговые маршруты, Анкара стала относительно комфортно себя чувствовать в Восточном Средиземноморье. Делить его стало попросту не с кем или почти не с кем, если не считать Израиль.
Справедливости ради нельзя не отметить и то, что турецкий сателлит Азербайджан еще раньше постарался сделать все возможное, чтобы с 2020-го, а затем и с 2023 года, когда был окончательно решен карабахский вопрос, Иран и на севере ощутил бы потерю своего влияния. Именно тогда прозвучали не лишенные веских оснований предположения, что Карабах воспринимался соперниками Ирана как «проба пера», которая выявит как пределы допустимого, так и уязвимости Тегерана. Дальнейший ход событий с ударами сначала по влиянию Ирана, а за тем и по нему самому, лишь подтвердил предположения. Собственно, их подтвердило и израильское оружие, которым азербайджанцы побеждали в Карабахе.
Разумеется, на этом фоне возник почти непреодолимый соблазн списать Иран с международных счетов. Соблазну поддались в основном в Израиле и в странах Запада, поддерживающих еврейское государство. Кстати, поддерживающих так рьяно, что, по данным The Telegraph, НАТО столкнулось с заметным дефицитом взрывчатки – значительная часть европейских запасов тротила была израсходована в ходе израильских бомбардировок Газы. Но вернемся к шапозакидательским настроениям израильтян.
Высокопоставленные израильские чиновники неоднократно заявляли, что хотя июньское наступление было приостановлено под давлением США, Израиль не видит препятствий для возобновления ударов, если Иран попытается возобновить свою ядерную программу или воссоздать передовой ракетный потенциал. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил в июле: «Если кто-либо в Иране попытается возобновить ядерную программу, мы будем действовать с той же решимостью и той же интенсивностью, чтобы пресечь любые попытки». Министр обороны Исраэль Кац также предупредил, что Израиль будет проводить политику, не позволяющую Ирану возобновить свою военно-воздушную программу или программу создания ракет большой дальности. Израильские аналитики считают, что следующий конфликт будет более продолжительным и ожесточенным. Представитель служб безопасности заявил в эфире израильского телевидения, что в следующий раз страна отреагирует «гораздо более решительно».
Как утверждает израильское издание The Times of Israel, в ноябре президент Ирана Масуд Пезешкиан якобы обратился к наследному принцу Саудовской Аравии Мухаммеду бин Салману с просьбой убедить США возобновить зашедшие в тупик переговоры по ядерной программе. В соответствующем письме Пезешкиан заявил, что Иран «не стремится к конфронтации», желает более глубокого регионального сотрудничества и остается «открытым для урегулирования ядерного спора дипломатическим путем при условии гарантии его прав», сообщили источники Reuters. По версии же израильтян, пойти на такой шаг Тегеран подтолкнули опасения, что израильские авиаудары возобновятся.
Другое СМИ Израиля The Jerusalem Post акцентирует внимание на «бедственном» внутреннем положении Ирана. По утверждению издания, обстановка в стране «невыносима» из-за гиперинфляции, водного кризиса, роста безработицы, цен на продовольствие и массовых отключений электроэнергии. Израильтяне пытаются убедить себя и других в этой связи, что Тегеран «близок к критической точке» – пишут о недовольстве правлением аятолл.
Видимо, израильская пресса черпает вдохновение со своим премьером Нетаньяху из одного источника. Стоит напомнить, что аналогичные нарративы Нетаньяху о том, как в Иране все плохо, в знаменитом телеобращении к иранцам не привели к вожделенному результату даже в июне 2025-го. Когда обстановка в стране была близка к критической, страна наводнена израильской агентурой и диверсантами, а высший командный состав на 12 часов выбит ЦАХАЛом в результате авиаудара, народ и не подумал свергать власть.
Так или иначе, вышеуказанная реакция Израиля говорит о том, что Иран убедил региональных конкурентов и соперников, что способен держать удар. Слабых обычно предпочитают просто игнорировать. Еще важнее, что своей политикой иранцы демонстрируют способность извлекать уроки из ошибок. Да, надо признать: ослабление позиций Тегерана за последние пять лет стало приглашением к агрессии против него с самых разных направлений, открыло дорогу амбициям проходимцев, пользующихся поддержкой Запада в регионе. Но Иран нисколько не теряет хватку в экономическом и транспортно-логистическом измерениях.
Заручившись поддержкой России, Китая и Индии, Иран продолжает курс на стратегическую автономию. Подтверждением тому служит, во-первых, недавнее участие первого вице-президента Ирана Мохаммада Резы Арефа в заседании Совета глав правительств ШОС в Москве. На этом мероприятии он подтвердил, что Тегеран видит перспективу в совместных транспортных маршрутах, в технологических и энергетических проектах организации. По его словам, и ШОС, и ЕАЭС рассматриваются Тегераном как международные союзы с большим потенциалом, и работа в объединениях только укрепит российско-иранские связи.
Во-вторых, согласно заявлению замглавы иранского МИД Саида Хатибзаде, Иран ожидает, что летом 2026 года президент России Владимир Путин примет участие в мероприятиях Каспийского саммита. Можно ожидать, что на нем главы прикаспийских государств еще раз подтвердят свою приверженность статусу Каспия, как акватории свободной от влияния и вмешательства внерегиональных игроков. В нынешних международно-политических условиях вокруг России и Ирана подтверждение ими своих позиций и взятых обязательств дорогого стоит.
Наконец, в-третьих, 20 ноября в иранском Реште (провинция Гилян) на Первой международной встрече губернаторов прикаспийских регионов главной темой стало изучение потенциала портов Каспия и акцент на проекте железной дороги Решт – Астара как опоры международного транспортного коридора «Север – Юг». Символично и то, что в ноябре же в сухой порт Априн под Тегераном прибыл первый грузовой поезд из России. Таким образом, впервые в истории современной России и Ирана между нашими странами началось регулярное ж/д сообщение.
Из этого следует, что врагам Ирана и в 2025-м не удалось парализовать его волю и лишить его инициативы. Страна по-прежнему остается региональным центром силы, ценным партнером России, Китая и Индии. Что же касается неудач, то фортуна – дама переменчивая. И далеко не только по отношению к Ирану.