Конфронтационная риторика с Запада пошла лавиной. Трамп заявил, что готов ужесточить позицию против России. Тут же подсуетился немецкий Мерц, высказался в бундестаге, что дипломатические средства решения украинского конфликта «исчерпаны». Английский Стармер и французский Макрон объявили о создании коалиционных сил, призванных обеспечить прекращение огня на Украине. И для начала создали штаб. Сперва штаб будет находиться в Париже, там русские солдаты уже были. Потом – в Лондоне. Там наших армий еще не было.
Продолжил опять Трамп. Чтоб совсем скучно не было, кто-то пустил информацию, что еще до начала СВО старик Дональд пугал президента Путина и председателя Си, что разбомбит Москву и Пекин. Шоу, как оно есть, продолжается.
Однако почему-то весь этот поток больше кажется смешным, чем зловещим. Такое впечатление, что каждое новое высказывание всех этих нелицемерных друзей Зеленского и Ко работает с точностью до наоборот. То есть против них и на нас.
К примеру, кричаще ведь понятно, что Россия никогда не согласится ни на какое прекращение огня в том случае, если по его итогам французы с англичанами соберутся вводить в зону боевых действий какую-то, как они теперь говорят, коалиционную бригаду. Спасибо за ясность, мы вас поняли.
Но есть и более серьезные соображения. Самое главное, что на новом витке обострения с Западом можно сказать только одно – инструментов, таких, чтоб враги не использовали за прошедшие годы – кроме прямого вторжения на театр военных действий, который, что б они себе там ни представляли в своих правовых снах, был и пребудет единственно территорией исторической России, – таких инструментов у них не осталось. А у нас – при прочих равных – остались, и немало.
Захочется им ввести 50 тысяч человек на территорию, занятую коллаборантами-предателями, назвавшими себя «независимая Украина», – пусть будет так. Посмотрим, как побежит и куда побежит войско после первых 5000 похоронок. Явно же явятся не солдаты рейха и даже не американские морпехи, тем более не американские морпехи образца высадки в Нормандии 1944 года. Тем более не надо сравнивать нынешнюю дипломатическую ситуацию с концом 30-х – началом 40-х годов. Разные миры, разные условия.
Трамп – это не Франклин Рузвельт, создатель «Нового курса», вытащивший Америку из Великой депрессии, а 79-летний миллиардер из телешоу, которому больше всего на свете хочется доказать, что он круче всех на свете.
Стармер – не Уинстон Черчилль, аристократ и политик «на стиле», воевавший и служивший военным корреспондентом в Британской Индии и в англо-бурской войне, написавший яркие книги об этих кампаниях.
Мерц – никак не фюрер, а обычный партийный бюрократ, марионетка, тысячами ниточек связанная с источниками своего финансирования.
О Макроне и говорить нечего. Даже удивительно, как когда-то вольнолюбивые и сохраняющие чувство юмора французы могли выбрать человека с такой фамилией. Maquereau (читается и слышится как Макро) – сводник и сутенер, одно из самых дерзких оскорблений на парижском арго ХХ века. Так что французский нынешний президент и главнокомандующий – обычный макро на поводке Ротшильдов (как менеджер – он выходец из дома Ротшильдов, не ярлык, просто факт). Куда ему хотя бы до маршала Петена.
Но самое главное, что ни у кого из засветившихся в антирусской истерии нынешних лидеров современного Запада прежде всего нет БИОГРАФИИ, подлинной истории жизни. Их карьеры – симулякр, скроенный по лекалам PR. И это разительный контраст с европейскими лидерами девяностолетней давности.
Удивительно, что на протяжении всех лет СВО, пока Запад пытался «нанести России экзистенциальное поражение», заставить отойти от своих целей, используя для этого уже давно практически все имеющиеся в его распоряжении рычаги, он не излечился от рокового высокомерия, унаследованного у ситуации крушения СССР. Так и не осознал, что та печальная страница русской истории была закрыта Владимиром Путиным еще 10 февраля 2007 года на конференции по безопасности в Мюнхене.
И сегодня противник не до конца, кажется, понимает реальный расклад. Он даже не предполагает, насколько ситуация, когда созданные им бригады будут деморализованы во вражеском тылу нынешнего театра военных действий, облегчит нам принятие дальнейших правильных решений.
При этом во всей нашей трагической истории на фоне 11 лет украинской войны и времени СВО есть еще один поворот, может, самый существенный. Война со слетевшим с катушек малороссом – для нас всегда беда. Это война отчасти с самим собой, со своей тенью. Более прямое противостояние с Западом в любом случае останется героическим походом, борьбой в том числе и за продолжение славной и противоречивой истории Запада, которого сейчас на Западе нет.
И эта война уж точно не потребует дополнительной рефлексии. Это совсем не шапкозакидательский и не милитаристский текст. Ясное видение нужно прежде всего нам. Но к какому бы видению мы ни пришли, когда враг становится смешон – он слабеет.