Сирия гарантирует сохранение российских военных баз, утверждает Reuters. И уточняет, что обещание временного президента Сирии Ахмеда аш-Шараа соблюдать все предыдущие соглашения Сирии и России, данное в ходе встречи в Москве Владимиру Путину, предполагает, что Москва сохранит авиабазу Хмеймим и военно-морскую базу в Тартусе.
Ранее тот же Reuters писал, что аш-Шараа на переговорах в Москве намерен официально требовать выдачи бывшего сирийского лидера Башара Асада, а также обсудить и вопрос о дальнейшем присутствии российских военных баз. Как бы намекая на то, что эти два вопроса будут увязаны.
Выдвигал аш-Шараа требование выдать Асада или нет – мы не знаем, встреча проходила за закрытыми дверями, по ее итогам не было никакой пресс-конференции, никаких подтверждений тому, что были достигнуты какие-то договоренности – нет.
Гадать тут нет особого смысла – Асада Дамаску никто не выдаст. К бывшему сирийскому президенту можно относиться по-разному, как и к экс-президенту Украины Виктору Януковичу, также нашедшему защиту в России. Сами по себе ценности для Москвы они не представляют, однако, как известно, из России выдачи нет, это красная черта, вопрос принципиальный. Ни одно уважающее себя государство никогда не пойдет на выдачу скрывающихся на его территории бывших союзников, даже при условии установления хороших отношений с новыми властями их стран. Даже под угрозой шантажа военными базами.
Тем не менее вопрос сохранения баз для России крайне важен, ведь это не только присутствие в самой Сирии, это ворота на Ближний Восток и, что куда важнее – в Африку, где у России серьезные экономические и геополитические интересы, по пути куда нам нужен остановочный пункт для дозаправки, ремонта, пополнения провизией и т. д.
Поэтому можно предположить, что Москва для сохранения баз готова пойти на многое. Кроме, разумеется, выдачи Асада.
А чего еще Дамаск может хотеть от Москвы?
Деньги. В первую очередь, разумеется, деньги, инвестиции.
Сирия нуждается в восстановлении инфраструктуры – энергетической, железнодорожной, транспортной. Россия может оказать поддержку в этом, заявил журналистам участвовавший в переговорах вице-премьер Александр Новак. Он также отметил, что на переговорах обсуждались вопросы гуманитарных поставок в Сирию. В частности, он отметил, что сирийская сторона заинтересована в поставке пшеницы, продовольствия, медикаментов. По его словам, обсуждены конкретные проекты с участием России.
Новые сирийские власти вполне себе настроены на конструктивный диалог – несмотря на то, что почти 10 лет Россия воспринималась ею – тогдашней сирийской оппозицией – как главный внешний враг, который помогал сохранить ненавистный режим. Поэтому почти сразу после бегства из страны Асада новая власть заявила о готовности к диалогу с Москвой.
И речь не только о базах. Россия заинтересована в продолжении тех энергетических и инфраструктурных проектов, в которых участвовала при Асаде – многие из этих проектов начинались еще в советские времена.
Помимо этого, некоторые эксперты считают, что Москва хочет подключиться к строительству катарского газопровода Персидский залив – Средиземноморье.
Напомню, проект появился еще в конце 1990-х, он должен был доставить газ из Катара через территорию Саудовской Аравии, Иордании, Сирии и Турции в Европу, и этот газ был бы для европейских потребителей значительно дешевле, чем тот сжиженный, что Европа покупает у Катара сейчас. По сути, это была бы «революция» в энергетике, и это, разумеется, било по интересам Москвы еще больше, чем проект соединения Трансадриатического, Трансанатолийского и Транскаспийского трубопроводов в обход России. Кроме того, в минусе оставался другой союзник Дамаска – Иран. Разумеется, Асад выступал против этой идеи, чем, по мнению многих экспертов, навлек на себя гнев как Запада, так и турок и арабов – что и стало главным поводом попыток его свержения, которые спровоцировали затяжную гражданскую войну в Сирии.
Эту, похожую на конспирологическую, теорию еще в 2016-м подтвердил племянник бывшего президента США, юрист и публицист Роберт Кеннеди – младший в статье для Politico. По его убеждению, война против Асада началась не с мирных гражданских протестов «арабской весны» в 2011 году, а в 2000 году, когда Катар предложил построить газопровод. Ради этого, по его словам, ЦРУ пошло на смещение Асада руками радикальных джихадистов, хотя знало, чем это может обернуться.
Если предположить, что это так, то сегодня как катарцы, так и турки, избавившись от Асада, сильно заинтересованы реализовать-таки проект. И этот проект, как и тогда, бьет по интересам России. В условиях крушения «Северных потоков» и прекращения покупки Европой нашего трубопроводного газа – в еще большей степени.
Так что со стороны России будет разумно пытаться войти в этот проект.
Впрочем, в деле участия России в энергетических, инфраструктурных и прочих проектах в Сирии сегодня есть масса подводных камней.
Вообще ситуация до боли напоминает события в Ливии 2011 года, когда Москва из-за революции только на оборонных контрактах потеряла 4 млрд долларов.
И все же Россия вернулась в Ливию, если это можно так назвать – ведь Ливия как единое государство де-факто прекратила существование.
Анкара, к слову, вместе со своими ливийскими союзниками в 2019-м разделила Восточное Средиземноморье, получив (точнее, присвоив) юридическое право качать газ с шельфа без разрешения Греции и Кипра.
В случае появления катарской трубы, Турция окончательно становится главным газовым хабом Евразии, замыкая на себя все ключевые трубопроводы. В этих условиях ей становится не особо нужна труба из России, к отказу от которой турок давно подталкивают американцы, обещая взамен возврат в программы военного сотрудничества и повышение лояльности к президенту Эрдогану лично.
В этих условиях допуск России к сирийской трубе выглядит сомнительным, как и сами по себе выгоды от инвестирования в Сирию. Что же касается баз, то, несомненно, Эрдоган, который имеет ключевое влияние на новые сирийские власти, попытается поиграть на этой теме, сделав их предметом торга с Москвой.
Конечно, наивно считать аш-Шараа и его команду безвольными прокси Турции, наверняка те захотят снизить излишнее влияние Анкары, в том числе за счет наращивания связей с Москвой и Тегераном. Однако их способности сделать это, равно как и просто удержать власть, пока вызывают сомнения.
Насколько стоит сейчас вкладываться туда – вопрос риторический. Ведь кто-то скажет, что потом будет поздно, и наше место займут другие. И тоже будет прав.