Недавнее обрушение пролета Антоновского моста в Херсоне после удара «Искандера» вновь вынесло на поверхность идею войны с мостами. На примере этого моста, по которому до этого только «Хаймарсов» выпущено было под две сотни, а потом еще и наша авиация работала тяжелыми бомбами, но обрушившегося в итоге «от одной ракеты» – вновь активно стал обсуждаться вопрос: почему до сих пор не разрушены остальные мосты. Усилил подобные аргументы удар противника по одному из Чонгарских мостов, последствия которого ликвидировали аж две недели.
Остроту дискуссии подогревает и то, что каждый локальный успех укровоинов в ударах по нашей инфраструктуре по обе стороны фронта становится поводом для бурного выплеска эмоций. А реальные стратегические объекты украинской армии, ежедневно уничтожаемые российскими ВКС, никого давно не впечатляют.
Но даже самое громкое достижение украинских (и не только украинских, судя по тому, каким маршрутом ехал груз) спецслужб – взрыв Крымского моста, не создало серьезных проблем для региона с тремя миллионами населения, не говоря уж о группировке войск, расположенной в Крыму. Да и странно было бы, если бы создал – и белые в Гражданскую, и Красная армия в 1941-1942 годах оборонялись на полуострове, не имея сухопутной связи со стратегическим тылом. Оборонялись долго и упорно, периодически переходя в наступление. И способы снабжения находили.
Тем более сомнительна идея пытаться полностью перерезать коммуникации ВСУ ударами по мостам через Днепр. Через эту реку только на территориях, контролируемых украинской стороной, проходит 23 крупных моста, из которых четверть – плотины и дамбы. Последние – особая проблема. Разрушить их существенно труднее, чем мосты. Даже обычные насыпные, не говоря уж о железобетонных громадах плотин ГЭС. Но и это еще не всё. До недавнего времени разрушение любой их этих дамб угрожало целостности всех плотин, которые ниже них по течению, включая Каховскую ГЭС, которую наши до последнего пытались спасти.
А по пути наводнение затопило бы всё что можно по более низкому левому берегу, включая новые территории России и Запорожскую АЭС. А затем – как и получилось теперь, после разрушения Каховской дамбы – вода бы сошла, и Днепр сильно обмелел, облегчив украинским войскам форсирование в любом месте, а также организацию понтонных и паромных переправ. То есть задача пресечения коммуникаций дополнительно осложнилась бы, равно как и задача обороны той части левобережья, которую контролируют наши войска.
Отдельная тема – ущерб населению и хозяйству всех этих территорий. И смытые дома, и погибшие при наводнении люди – это лишь верхушка айсберга. Обмеление водохранилищ вдоль Днепра – это проблемы с водоснабжением довольно развитого сельскохозяйственного региона. Это изменение локального климата, который разом лишился бы крупных водных резервуаров, смягчающих климат зимой и летом и повышающих влажность. Наводнение – это еще и риск развития эпидемий, которые так или иначе могут перекинуться на соседние области, включая российские и будущие российские.
Да, в итоге Каховская ГЭС всё равно была разрушена – и частично это привело к таким последствиям. Но сделали это наши враги – явно не для того, чтобы улучшить наше положение. Зачем же нам самим было это делать, давая к тому же еще один повод для международного давления на нас?
Но вернемся к операции по уничтожению переправ через Днепр. Даже не учитывая того, что некоторые плотины, если не закладывать в них многие тонны взрывчатки, дистанционно разрушить можно только ударами тактического ядерного оружия, она не так уж проста. С учетом того, что наша авиация всё еще не может полностью подавить ПВО противника, использование самого эффективного оружия для разрушения сооружений – тяжелых фугасных авиабомб – отпадает. Придется действовать только ракетами, у которых боевые части не настолько мощные, как у ФАБ-500 и более тяжелых бомб. Так что для гарантированного выведения моста из строя потребуется несколько попаданий. А заметив, что наши удары сосредоточены именно на этой задаче, украинцы наверняка усилят противоракетную оборону мостов, так что стрелять придется куда больше.
Если сосредоточить все силы, конечно, можно сильно осложнить противнику жизнь, всё время повреждая переправы. Но украинцы в ответ отладят процессы ремонта, будут создавать альтернативные переправы, в итоге получится то же самое, что в процессе войны с электростанциями и железными дорогами. Долгое бодание без очевидного позитивного результата. В конце концов, как и в случае с электроэнергией, противник сосредоточится на удовлетворении потребностей военных, а на снабжение гражданских может и махнуть рукой. А вот у нас в ходе этой возни с мостами на атаки по военным объектам сил уже не останется.
Но, главное, что нам это даст в смысле приближения победы? Предположим, цель достигнута, снабжение украинских войск через Днепр полностью пресечено, ВСУ отступили на правый берег. Это приведет к капитуляции Украины? С чего бы? От того, что украинские войска будут дальше, нам станет проще их уничтожать? Зато у украинцев резко сократятся потери. Уничтожать войска и технику ВСУ, которые прут на подготовленные позиции наших войск, можно всем, вплоть до стрелкового оружия. А вот по ту сторону Днепра это будет и сложнее, и дороже.
Дальше через Днепр с разрушенными мостами и под огнем переправиться будет не легче. Наши линии снабжения растянутся и станут более уязвимы, проходя по территориям, населенным не самым дружественным населением с массой оставленных агентов. Надеюсь, иллюзий, которые питали многие о том, как местные жители будут встречать русских освободителей хлебом-солью, за последние 16 месяцев уже ни у кого не осталось. Украинские же коммуникации сократятся. России придется содержать и контролировать еще больше населения – всë Левобережье. Момент, когда Киев, а главное, его хозяева, больше не смогут продолжать эту войну, лишь отодвинется.
Да, для победы рано или поздно всё равно придется наступать. Но лучше все-таки делать это тогда, когда украинская армия будет полностью перемолота. А еще лучше – когда сами украинцы хотя бы попытаются спасти страну от правления американской марионетки.