В какой истории мы живем? Ответ на этот вопрос определяет наши поступки. Открытия филологов ХХ века окончательно подтвердили старую догадку о том, что общество объединяется не идеологией, а мифом. Это значит, что люди учатся ценностям и правильному поведению, обращаясь к каким-то основным нарративам. Только ответив на вопрос: «частью какой истории я себя вижу?», можно ответить на вопрос «как мне поступить?» Постигая собственную историю, общество учится играть свою роль. Но понятна ли наша история нам самим, усвоена ли она нами?
Сейчас мы вошли в противостояние с Западом, который веками навязывал народам свою историю. По этой версии, Запад несет людям цивилизацию и прогресс, сражается с дикостью и невежеством, тогда как все остальные (темные, неразвитые, ленивые, злобные и агрессивные) суют ему палки в колеса. И все это тоном самой непреложной и неопровержимой истины.
Эрик Берн сказал однажды, что все дети рождаются принцами и принцессами, но окружение делает из них лягушек. Наверное, то же самое происходит и с народами. У каждого народа собственное высокое предназначение. Но исторически Запад утверждал свое единоличное право на корону, всех остальных заставляя принимать роль лягушек.
Воспитатели и психологи знают, что если все время говорить какой-то группе: вы – такие-то, многие очень скоро начнут вести себя в соответствии с ярлыком. Не все способны сопротивляться стигматизации. Люди с провинциальным мышлением, люди слабые и внушаемые предпочитают уступить. Однако всегда находятся и бунтари. В 70-е годы прошлого века выдающиеся ученые третьего мира фактически обрушили нарратив о западном превосходстве.
В 1972 году Уолтер Родни, чернокожий профессор истории из университета Дар-эс-Салама в Танзании, опубликовал свою знаменитую работу «Как Европа сделала Африку отсталой». В своей книге Родни тщательно разбирает миф об отсталости африканских народов. Он приводит текст английской патриотической песенки ХVIII века, которую британцы заставляли петь своих африканских рабов («Правь, Британия! Британия правит волнами: британцы никогда не станут рабами!»), и задает закономерный вопрос: каким был бы уровень развития англичан, если бы в течение четырех сотен лет миллионы их вывозились из страны в качестве рабской силы?
Проанализировав впечатляющий массив данных, ученый приходит к выводу, что Африка развивала Европу с той же скоростью, с какой Европа уничтожала Африку. В XV веке империи Африки (Эфиопия, Конго) находились на уровне развития, сопоставимом с большинством европейских феодальных государств; Африка производила ткани, обрабатывала золото и железо, развивала торговые связи, но колонизаторы уничтожили единую экономическую систему континента и заставили отдельные хозяйственные системы обслуживать внешние нужды.
Ключевые изобретения и технологии появились у европейцев именно благодаря неравному торговому обмену с африканцами; африканское золото позволило европейцам чеканить золотую монету, создавать банки и совершать далекие морские экспедиции; в то же время европейцы способствовали технологической стагнации Черного материка. Если же колонизаторы и внедряли в Африке новые технологии и инфраструктуру (порты, железные дороги и т. д.), то все это делалось не для повышения уровня жизни местного населения, а для более энергичного выкачивания ресурсов. Что же касается так называемого просвещения, то оно было банальной пропагандой превосходства белых над черными и использовалось для того, чтобы сформировать у африканцев психологию рабов.
Главный вывод Родни звучал ошеломляюще: возвышение Запада произошло не благодаря протестантской этике, научно-техническому прогрессу и невмешательству государства в экономику, а за счет пяти столетий непрерывного колониального грабежа.
Эти же пять столетий разбоя и грабежа – причина отсталости Африки (а совсем не коррупция, которая следствие, а не причина, не плохие политические институты и не расовая неполноценность).
За свои убеждения и свою борьбу профессор Родни заплатил жизнью: в 1980 году он был взорван в своей машине в родной Гайане. Однако пример оказался заразительным. Через пять лет после книги «Как Европа сделала Африку отсталой» вышел из печати не менее знаменитый труд малайзийского профессора Саида Хусейна Алатаса «Миф о ленивом туземце».
Если для Родни проблема была в том, что африканцы прошли через шок европейского завоевания и во многом приняли западную версию происходящего (вплоть до сомнений в своих способностях самостоятельно строить свою судьбу), то предметом яростной критики Алатаса стали малайцы, поддавшиеся колониальной идеологии и согласившиеся с мифом о «ленивом туземце». Этот миф малайзийский ученый скрупулезно и терпеливо анализирует.
Он приводит множество нелепых домыслов в адрес «вялых и бездеятельных» народов Юго-Восточной Азии, в том числе сентенцию одного немецкого ученого о том, что «филиппинцы делают весла из бамбука, чтобы иметь возможность отдыхать, когда те сломаются». Взгляд Алатаса на происходящее иной: колониалисты появились на островах в поисках пряностей, металла, каучука и дешевой рабочей силы; они разоряли местную торговлю, развязывали кровопролитные этнические войны среди китайских, яванских и малайских сообществ, подчиняли и порабощали. Отказ же туземцев работать был ранней формой сопротивления европейскому грабежу и насилию.
Эстафету из рук малайзийского профессора принял Эдвард Саид, издавший в 1979 году свою эпохальную работу «Ориентализм». Большая часть книги профессора-палестинца была посвящена Ближнему Востоку и арабам – тем самым, которые, как считают на Западе, «ездят на верблюдах, имеют нос крючком и поголовно являются террористами и продажными распутниками». Профессор Саид доказывал, что европейцы никогда не хотели знать настоящий Восток, обходясь ложным представлением о нем – ориентализмом. Ориентализм не изображает Восток как реальность и естественную данность и не описывает его как регион. Ориентализм – это ложная идея Востока, основывающаяся на империалистических установках западного сознания.
Если книги Родни и Алатаса произвели эффект разорвавшихся бомб, то книга Саида стала землетрясением. Ее перевели на десятки языков и включили в программы по новейшей истории во многих университетах мира. Фактически «Ориентализм» спровоцировал вал научных исследований по колониальной и неоколониальной мифологии.
Увы, в то самое время, когда в так называемом третьем мире усиливался антиколониальный дискурс, на нашей родине плодились все новые и новые чистильщики западных сапог. Апофеозом этого движения в цивилизацию стала речь Ельцина в Конгрессе США «Боже, благослови Америку!» в 1992 году. Парадокс состоял в том, что собственных Алатасов и быстрых разумом Саидов российская земля научилась рождать очень давно, но добровольное лакейство нашей элиты перечеркнуло все. Спустя 30 с лишним лет это по-прежнему является большой проблемой для нашего общества.
Даже после начала СВО, когда многие люди с синдромом колониального мышления покинули страну, у нас все еще находятся любители вестернизации, либерализации, глобализации, цифровой трансформации и т.д., спящие и видящие себя всадниками в белых пробковых шлемах посреди бестолкового темнокожего люда. Иногда (особенно после окрика сверху) в их глазах мелькает тревога, на лице отражается сомнение, но потом на губах опять появляется блаженная улыбка – и милые старые видения прочно завладевают ими.
Джонатан Свифт описал похожих людей в романе о путешествии Гулливера на летающий остров Лапуту. Высший класс этого острова был настолько занят цифрами и сложными расчетами, что каждый сановник выходил на улицу только в сопровождении мальчика-слуги, который время от времени бил своего господина по губам пузырем с горохом, возвращая его таким образом к реальности.
Как же нам пробудить от грез наших лапутян? Может, обязать их сдавать экзамен по классикам антиколониальной мысли? Не хотят знать Пушкина и Достоевского, Данилевского и Николая Трубецкого – пусть учат Родни, Саида и Алатаса. А может, устроить им экскурсионные туры в Конго, чтобы они смогли поработать денек-другой на каучуковой плантации? Глядишь, постепенно и они расширили бы свое сознание до признания того факта, что в мире существуют другие, более близкие к правде истории, чем западная.