Философ Александр Дугин, широко известный в патриотическом лагере, выступил против буквы Z – казалось бы, уже устоявшегося символа российской спецоперации на Украине. И не он один.
Претензии отдельных недовольных все те же, вроде бы давно разрешенные или признанные несерьезными. Из серии: буква эта латинская, а «не наша». Поэтому критики не столько настроили патриотическое сообщество на конструктивный лад, сколько оказали посильную помощь той пропагандистской машине, которую мы в обиходе называем ЦИПСО. На самом деле речь идет о неформальной сети, узлы которой синхронно возбуждаются от любого внешнего раздражителя. Один из этих узлов – беглый культуртрегер, ныне издатель Георгий Урушадзе, который предположил, что «гениальная» биография Владимира Зеленского, состряпанная на скорую руку иноагентом Дмитрием Быковым и лаконично названная им «VZ» (обычный нейминг для автора романа «ЖД»), побудила российских «зет-патриотов» отказаться от буквы Z.
Это, конечно, рекламный ход, поскольку быковского творения еще никто здесь не читал и вряд ли многие прочтут – вон только что новый роман Виктора Пелевина подоспел, так что книголюбам есть чем заняться. Но сам по себе подобный отклик позволяет оценить точность паса, выданного Дугиным своим идейным противникам. Но это повод поговорить о том, как у нас поставлена символическая сторона СВО. Нужно ли нам отказаться от каких-то символов? Стоит ли приложить усилия, чтобы придумать новые, или жизнь сама подскажет?
Ребрендинг – вещь популярная в мире коммерческих компаний. Обычно символика и фирменный стиль меняются, когда компания сливается с другими, открывает новое направление деятельности или когда дела у нее идут неважно. Наконец, иногда просто хочется порадовать публику свежим креативом, а заодно и привлечь внимание к себе. Меняются не только коммерческие, но и государственные бренды – примером может послужить создание единого фирменного стиля системы московского транспорта. Но насколько уместен ребрендинг исторических процессов, тем более таких, которые связаны с военными действиями и человеческими трагедиями? Не отдает ли это фальсификацией истории?
Вспомним, как строилась символика Великой Отечественной. У той войны ведь не было никакого отдельного символа. Был государственный красный флаг, который позднее превратился в Знамя Победы. Была Красная Звезда – символ армии. Песню «Священная война» впервые исполнили через несколько дней после 22 июня, тогда же был нарисован плакат «Родина-мать зовет». Популярный и совершенно мирный «Синий платочек» тут же стали перепевать с новыми словами, окончательный фронтовой вариант которых устоялся лишь к февралю 1942 года. А, скажем, песня про смуглянку-молдаванку была написана еще до войны, но пригодилась в 1944 году. С течением времени стали появляться герои-символы, такие как Зоя Космодемьянская. Отказ от какого-либо из этих символов был немыслим даже в тяжелые для нашей армии моменты.
При этом нельзя сказать, что символика нарочито придумывалась специально нанятыми коллективами. Однако государство вкладывало настолько значительные средства в культуру и в пропаганду, что была возможность отбора и талантливых произведений, и фактов, из которых можно было сделать миф, легенду и символ.
Символика СВО также не была статичной, она развивалась с течением времени. И самое удивительное в ней – не символ Z, а разнообразие флагов, под которыми воюют наши солдаты. Это и официальный российский флаг, и флаги российских регионов, и имперский триколор, и Красное Знамя Победы, и знамя со Спасом Нерукотворным. К счастью, никому пока не пришла в голову идея бороться за «единофлажие», поскольку этот символический плюрализм явно идет на пользу делу.
Какие-то символы сами выпадают из информационного поля без директивного вмешательства. Например, давно не слышно о мальчике Алеше, приветствовавшем солдат в танковом шлеме. Зато появился другой «Алеша» – героический танк. Также по понятным причинам ушла в тень символика ЧВК «Вагнер» – теперь это своеобразный «андеграунд СВО».
В корпус символики СВО входит и наследие Великой Отечественной – например, донбасский монумент «Саур-Могила». И образы героев Донбасса, погибших до начала спецоперации. И слова Магомеда Нурбагандова «Работайте, братья!»
На этом фоне жалобы на букву Z кажутся немного натянутыми, поскольку ее относительное значение и без того уже достаточно невелико. Ее, может быть, больше «пропагандируют» наши противники, которые породили презрительные термины типа «Z-культура», «зетанутые».
Впрочем, как в свое время сделали гёзы или санкюлоты, некоторые деятели патриотической культуры стали с гордостью именовать себя «зет-поэтами» или «зет-музыкантами». Стоит ли отказаться от этой терминологии? Если да, то вовсе не потому, что буква Z чем-то нехороша. Просто задача патриотической культуры на сегодняшний день – утвердить себя в роли нормальной, нормативной культуры, а не одной из второстепенных субкультур. А вот культура релокантов и иноагентов пусть уж придумывает себе какую-нибудь свою пояснительную букву.
Так что же, дискуссия вокруг Z возникла на пустом месте? Думаю, дефицит символического наполнения СВО все-таки объективно существует. Но для того, чтобы его восполнить, не нужен искусственный, директивный ребрендинг. Нужна вдумчивая поддержка творческой работы и нужен последовательный разбор завалов в культурной сфере, оставшихся от прежней эпохи.