США продолжают пополнять список юридических и физических лиц, против которых они вводят санкции. Недавно в него попали два новых россиянина и четыре организации. Среди них – организация «Креативная дипломатия» Натальи Бурлиновой, а также сама госпожа Бурлинова. Ее и ее организацию обвиняют в работе с российской разведкой и российским правительством.
Казалось бы, ничего страшного – россияне привыкли к постоянному пополнению персональных санкций и ограничений против малоизвестных широкому кругу соотечественников организаций, а эксперты даже считают эти санкции своего рода громоотводом. В рамках нынешней логики взаимоотношений Соединенные Штаты должны вводить санкции – так лучше уж пусть вводят персональные, чем новые секторальные, которые ударят по российской экономике в целом.
На самом деле все не так просто. «Креативная дипломатия» – одна из российских НКО, работающих в области «мягкой силы» (то есть влияния на страны через культурные, образовательные и иные невоенные и не силовые механизмы), а также публичной дипломатии. Именно работающая, а не исполняющая роль синекуры для отставных чиновников и дипломатов. Целью НКО было наладить мосты и коммуникации между молодыми лидерами из России и западных стран – прежде всего США и государств Евросоюза. В рамках этих программ иностранные журналисты, политологи, научные кадры приезжали в Россию и проводили дискуссии/встречи/посиделки с российскими коллегами – что, как известно, является куда более эффективным вариантом общения, чем переброска обвинений и мифов через СМИ. И понятно, что США – заинтересованным не просто в углублении российско-западного конфликта, а в построении самого настоящего «железного занавеса» вокруг России – не нужны подобного рода программы, которые обесценивают всю работу западной пропагандистской машины по расчеловечиванию русских.
Конечно, кто-то сейчас скажет, что внесение Бурлиновой и ее «Креативной дипломатии» в санкционный список – это признание заслуг в деле борьбы против подобного расчеловечивания. И, наверное, будет прав. Но в то же время нужно понимать, что эти санкции если не ставят крест, то резко сокращают возможности «Креативной дипломатии» – вряд ли кто-нибудь из мейнстримных или надеющихся попасть в мейнстрим молодых западных лидеров готов будет поддерживать контакт с подсанкционной российской организацией, не говоря уже об участии в ее программах.
Еще до начала спецоперации на Украине выпускников программ «Креативной дипломатии» вызывали на допросы в ФБР и требовали рассказать о том, не были ли они завербованы российской ФСБ – а теперь, возможно, будут устраивать допросы с пристрастием. А то и с автоматической выдачей волчьего билета. Молодым лидерам это надо? И с большой долей вероятности можно предположить, что удар по «Креативной дипломатии» – это лишь эпизод западных санкций против российских НКО, работающих за рубежом. В том числе (а точнее, прежде всего) на постсоветском пространстве.
Надо разбивать замыслы
Запад понимает, что «мягкая сила» – это эффективный инструмент для того, чтобы не только добиться изоляции России, но и выбить из-под нее постсоветское пространство. Так, как они выбивали Украину, Молдавию и Грузию. Так, как они сейчас выбивают Армению и Казахстан.
Схема и методы очень просты – Запад воспитывает новую элиту в этих странах. Журналистов, политологов, экспертов, ученых, да и просто лидеров общественного мнения. Навязывает через специальные программы свои ценности, проводит обучающие мероприятия со своими лекторами в «правильных» направлениях, подсаживает на гранты и иные варианты сотрудничества, вписывает в правильную среду общения из числа западных коллег. И получается ситуация, когда страны постсоветского пространства в экономическом плане и с точки зрения обеспечения безопасности полностью зависят от Российской Федерации, но при этом тамошние элиты уже во многом являются американо- и европоцентричными. А значит, через несколько лет или через поколения эти государства – с учетом их внутриполитических и внутриэкономических проблем – вполне могут стать жертвами очередных майданов.
Предотвратить такой сценарий можно проведением комплексной политики со стороны Москвы. Элементы этого комплекса Российская Федерация уже реализует – например, проводит специальную военную операцию на Украине (дабы показать всем соседям, как она будет реагировать на проекты появления «Антироссий» на границе).
Однако, выражаясь словами Сунь Цзы, осаждать крепости противника – это весьма затратный сценарий войны. Самый лучший же – разбить замыслы противника. То есть отвечать на западную «мягкую силу» своей.
У российской «мягкой силы» потенциально есть колоссальные конкурентные преимущества перед западной (нахождение стран бывшего СССР в рамках русскоязычного и русскокультурного пространства, пресловутая экономическая зависимость этих государств от российского рынка, трудовая миграция и т. п.).
Для реализации этих преимуществ нужно осознание важнейшего значения «мягкой силы» (и того, что правильно выстроенная, профинансированная и наполненная профессионалами НКО может работать по направлению «мягкой силы» на порядок эффективнее посольства с его забюрократизированностью).
Ну и, наконец, требуется максимальная защита российских НКО от западных санкций и их последствий – примерно такое же внимание к их нуждам, которое государство уделяет крупному бизнесу. Вот только представители крупного бизнеса не всегда работают на интересы родной страны, ее внешней политики и безопасности – а институты «мягкой силы» работают. Если, конечно, им дать работать.