В самом конце этого года на высшем государственном уровне активизировались мероприятия по политическому и военно-техническому сотрудничеству с Индией. А одно из наиболее значимых его направлений – подводное кораблестроение.
Советско-индийское военно-техническое сотрудничество началось еще в середине 1960-х с поставки Индии серии больших дизель-электрических подлодок проекта 641 (экспортной модификации). Автору этой статьи довелось ознакомиться с документами 60-х годов по этим контрактам. Наиболее интересным в них было сравнение характеристик образцов советской военной техники с западными аналогами, которые уже поставлены или могут быть поставлены противникам Индии. Четко прослеживалось, что качество отправляемого на экспорт оружия влияет на авторитет всего нашего государства. То, что мы поставляем за рубеж, должно достойно выглядеть на фоне «оппонентов».
Поставляемое Индии оружие обеспечивало массовую и эффективную боевую подготовку и, соответственно, высокую надежность применения. На этом фактически выросли собственные школы подготовки специалистов ВМС Индии. Самые первые поставленные Индии образцы оружия до сих пор можно увидеть в учебных центрах ВМС Индии (например, торпеда СЭТ-53МЭ), или же они сохраняются как памятники (подлодка проекта 641И). Офицерская молодость, становление как специалистов и начальников многих нынешних высокопоставленных офицеров ВМС Индии произошло как раз на этих образцах торпед, ракет, подлодок, кораблей и катеров. Продолжением этого сотрудничества была большая серия дизель-электрических подлодок проекта 877ЭКМ в конце 80-х – начале 90-х годов и их модернизация с оснащением комплексом ракетного оружия КЛАБ.
Отдельное и крайне важное для Индии направление – лизинг атомных подлодок. Сначала это была ракетная ПЛ второго поколения проекта 670 из состава Тихоокеанского флота (ставшая в Индии «Чакрой»). Реализация этого контракта осуществлялась в условиях значительного противодействия со стороны США и в уже «перестроечные» годы. В значительной мере по этой причине, несмотря на большую заинтересованность индийской стороны к продолжению, лизинг первой «Чакры» был завершен в начале 90-х годов. Однако продолжение оказалось системообразующим для нашего подводного кораблестроения: достройка по модернизированному проекту многоцелевой атомной ПЛ третьего поколения (с электроникой и автоматикой четвертого поколения) проекта 971И К-152 «Нерпа» (ставшей в Индии «Чакрой-2»).
На фоне столь активного военно-технического сотрудничества холодным душем для российского ВПК стал провал в международном конкурсе на новые подлодки для ВМС Индии в середине 2000-х годов, победителем которого стала французская «Скорпена». В какой-то мере причиной этого стали проблемы с головной лодкой четвертого поколения проекта 677 «Лада». Проект 677 (экспортная модификация «Амур») задумывался как прорывной по характеристикам и боевым возможностям, однако необоснованное форсирование по срокам его создания привело к установке в прочный корпус новых систем и комплексов, не прошедших полноценной стендовой отработки. В итоге стендом на долгие год стала сама головная ПЛ проекта 677.
Здесь отдельно необходимо остановиться на вопросе воздухонезависимой энергоустановки (ВНЭУ) для наших и экспортных ПЛ, тем более что некоторыми специалистами ВНЭУ заявляется как ключевое решение и требование для четвертого поколения. Это не совсем так. Безусловно, ВНЭУ значительно расширила возможности неатомных подлодок. Но с другой стороны, это дорого, сложно, пожароопасно и обеспечивает только самые малые хода. Лодка с ВНЭУ оказывается весьма зависима от береговой инфраструктуры, что накладывает особые требования с учетом конкретных возможностей и условий эксплуатантов. ВМС Индии ведет свои собственные разработки по линии ВНЭУ, очевидно оптимизированные под свои условия. С учетом этого наличие или отсутствие собственной ВНЭУ в конкурсном проекте ПЛ не является принципиальным. Более того, для «индийской» ее модификации есть смысл ориентироваться именно на индийскую ВНЭУ.
Главное не это. Какими бы хорошими ни были «ноги» (ВНЭУ) подводной лодки, главным продолжают оставаться «кулаки», то есть реальные возможности оружия, средств защиты и обнаружения. То, что в первую очередь определяет победу в подводной войне (в том числе в дуэльной ситуации подводного боя подлодок). И именно здесь у России есть решающее конкурентное преимущество перед иностранными конкурентами: антиторпеды.
Создание полноценных антиторпед началось в СССР в конце 80-х годов прошлого века в ГНПП «Регион» на основе большого опыта создания высокоскоростных авиационных противолодочных ракет и их систем самонаведения (ССН), успешно работавших в сложных помеховых условиях.
В 1998 году впервые были осуществлены фактические наведения (причем в сложных условиях) экспериментальных макетных образцов антиторпед на атакующие торпеды. Однако последующий путь антиторпед на корабли оказался сложным и долгим, причем в основном по не техническим причинам. Некоторые начальники просто испугались возможностей принципиально нового образца оружия. В этой ситуации приходится очень сожалеть, что готовившийся в самом начале 2000-х годов первый экспортный контракт на комплекс «Пакет–НКЭ» с антиторпедами не состоялся. Тем самым мы упустили возможность резкого форсирования работ по тематике: сегодня мы имели бы много более совершенные антиторпеды, чем «пакетовская» М15Э.
Тем не менее по ситуации на сегодня антиторпеда М15Э по ключевому параметру – вероятности решения задачи (уничтожения атакующей торпеды) – на голову превосходит все, что есть по этой тематике на Западе. Возможно, что-то на эту тему есть у Китая – анализ их публикаций по тематике показывает опытность и компетентность специалистов по тематике, весьма серьезный уровень их работ, но их результаты закрыты.
Работают на Западе активно, но до сих пор не смогли превзойти по сложности и уровню решения задачи то, что было сделано в России в 1998-м. И здесь надо еще раз отдать должное совсем недавно ушедшим от нас двум руководителям, обеспечившим такой выдающийся результат: бывшим гендиректору ГНПП «Регион» Шахиджанову Е.С. и начальнику Управления противолодочного вооружения ВМФ Панферову В.Н. Почему антиторпеды – это крайне важно?
Резко возросшая помехоустойчивость последнего поколения ССН торпед, возможность учета и комплексной обработки информации низкочастотной гидроакустики самой атакующей ПЛ и высокочастотной ССН торпеды за счет системы телеуправления резко снизила эффективность ранее ключевого средства защиты подводных лодок – средств гидроакустического противодействия (СГПД). Эффективность СГПД против новых торпед крайне низка. Иначе говоря, на современном этапе развития противодействия «меча и щита» (ССН торпед и СГПД) явное и значительное преимущество имеют новые торпеды.
В этой ситуации наличие антиторпед может и должно быть ключевым фактором высокой боевой эффективности и превосходства российских подводных лодок. Надежная защита позволяет не только уцелеть в бою, но и победить – обеспечив максимально эффективное применение оружия. Есть ли здесь проблемные вопросы? Да есть. Однако все они не технического характера, и могут быть надежно разрешены в самые короткие сроки. Вопрос в решении (и воле в проведении их в жизнь) ответственных должностных лиц. При этом оптимально было бы первым шагом внедрять антиторпеды как модернизационный комплект на подлодки проектов 877ЭКМ и 636, с обязательной демонстрацией инозаказчикам фактического отражения торпедного залпа, в том числе и в его условиях (например, в самой Индии).
Сейчас ВМС Индии находятся на пороге нового «подводного конкурса», и у России есть что предложить. Проект 677 пошел – первая серийная подлодка для ВМФ РФ 17 декабря ушла на ходовые испытания. Ее экспортная модификация («Амур») сохраняет высокую привлекательность. И у России есть крайне эффективное конкурентное преимущество – антиторпеды, и они должны в самые короткие сроки прийти на наши проекты подлодок.