Как сообщают информационные агентства в Турции, вышел на свободу после отбывания смехотворно короткого срока заключения террорист, открыто связывавший свое имя с гибелью российского военного летчика в ноябре 2015 года. Мы не можем сейчас сказать, как будут в дальнейшем складываться отношения этого человека с российским и турецким государством и насколько продолжительными они окажутся. Однако само решение о его освобождении неизбежно воспринимается в качестве очередной демонстрации Анкарой своей независимости.
В первую очередь – от любых формальных или неформальных обязательств в отношениях с Россией. Очередной жест турецких властей показывает – мы сами по себе, если хотите нас унять, то попробуйте. Но ничего нового в таком поведении нет. Оно просто еще больше закрепляет за Анкарой роль «ужасного ребенка» современной международной политики – страны, у которой ни с кем не может быть доверительных отношений. Ведь доверительность предполагает предсказуемость намерений, и это явно не про современную Турцию. Предсказуема она только в одном – своей постоянной способности вызывать озабоченность у великих держав.
Поэтому нельзя сказать, что такого рода проявления турецкого внешнеполитического поведения воспринимаются здесь с удивлением. Турция – это страна, в отношении которой у России нет никаких иллюзий по поводу того, что ее поведение может быть даже теоретически ограничено моральными обязательствами или даже формальными соглашениями. И тем не менее Турецкая Республика в лице своего лидера – это тот партнер, с которым Москве «приятно и надежно работать». Даже если иногда, никто этого не скрывает, российско-турецкое взаимодействие приводит к необходимости силового давления на Анкару.
Этот вердикт, наверное, наиболее точно отражает место Турции в системе российских внешнеполитических связей. Она именно что страна на своем месте. За последние два десятилетия Россия очень устала и раздражена от того, что в отношениях с партнерами на Западе господствует неопределенность. США и Европа постоянно пытаются подорвать российское государство, но твердят о необходимости сотрудничать. Европейцы вообще десятилетиями пытались воспитать у России иллюзии, что их политика не является эгоистичной. Партнеры и союзники по СНГ также не всегда бывают искренни с Россией, хотя связывает нас гораздо больше, чем с той же Европой.
Турецкая внешняя политика в реальности очень простая. Это обычный международный хищник среднего размера. Он не «загружает» разговорами о ценностях или особых отношениях. Турция не опасна в военном плане. За спиной Эрдогана, в отличие от той же Польши, не стоит ничего, что могло бы привести к военному конфликту России и Запада. В Сирии Россия уже несколько раз применяла силу в обстоятельствах, когда Турция несла военные потери. Москва могла бы достаточно легко смахнуть ее с региональной шахматной доски, но без Анкары ситуация в достаточно большом регионе от Ливии до Ирана вряд ли станет для нас проще.
Турция в последние годы только тем и занимается на международной арене, что подчеркивает свою независимость и невозможность ее контролировать извне. В первую очередь эти демонстрации направлены против традиционных союзников этой страны на Западе. Турция единственная из стран НАТО закупила российские вооружения.
Анкара постоянно конфликтует с Европой. Одним странам, как Франции или Греции, откровенно хамит и пренебрегает их интересами. Германию и ее сателлитов внутри Евросоюза шантажирует беженцами. Европейцы, конечно, сами виноваты. Не надо было на протяжении нескольких десятилетий унижать Турцию в прихожей Евросоюза, а потом и вовсе указывать на дверь.
Но основная причина сложностей – это именно турецкие поиски своего места в международной политике. Приобретение у Москвы комплексов ПВО «Триумф» вызвало не просто раздражение, а стойкую неприязнь в США. На Ближнем Востоке Турция держит в напряжении монархии Персидского залива и Иран. Нависает с запада над Арменией, власти которой последние несколько лет заслужили в глазах России очень сложную репутацию. Постоянно пытается взять под покровительство Азербайджан, где не очень к этому стремятся. Турецкие поползновения в Центральной Азии вызывают раздражение Пекина, хотя и не подкреплены серьезными финансовыми возможностями.
Другими словами, Турция постоянно ищет приключений на свою голову и кажется уже не вполне понимает, как можно жить без этого. Но, согласимся, по сравнению с отдельными проявлениями американской внешней политики, то, что делает Анкара – это классическая военно-дипломатическая игра в стиле XIX – начала XX века. Как в учебнике.
Ни одно значимое проявление этой игры не наносит ощутимого вреда безопасности России и ее интересам. Оно, скорее, им служит, потому что постепенно размывает превосходство нашего основного противника – стран Запада. В первую очередь, потому что показывает всему миру – не только Россия или Китай могут пренебрегать европейскими или американскими хотелками. Это вполне позволяет себе и такая средняя по размерам держава, как Турция. А значит, могут и остальные. В результате размывается авторитет Запада и постепенно разрушается власть, позволяющая ему аккумулировать колоссальные богатства. Вряд ли это плохо для российских интересов.
Давно прошли времена, когда активность Турции или других ближневосточных соседей представляла собой проблему для национальной безопасности и территориальной целостности России. Да и тогда в основе проблем были не какие-то фантастические успехи Анкары, а внутренняя слабость самой России. Поэтому сейчас политика в отношении Турции должна быть, и является в действительности, строгой, но не поддающейся эмоциональным всплескам.
Мы же сами, в конце концов, постоянно упрекаем Запад в том, что для США и их союзников вопросы символов важнее дела – и нас просто бесит то, как много внимания эти страны уделяют демонстрации своего могущества. Раздражение действия Анкары, конечно, вызывать могут. Но мы же не думаем, что внешняя политика России, наследницы дипломатической практики Византийской империи и родины выдающихся шахматистов, может быть продиктована эмоциями? У меня, по крайней мере, такое впечатление никогда не складывалось.
Но не менее важно и другое. Мы сейчас достаточно активно и часто обсуждаем возможную реакцию России на поведение Турции, не исключая, как показывает опыт соприкосновения сторон в Сирии, и силовых вариантов. Сам факт возмущения многих в России тем, что Москва «недостаточно наказала» Турцию за ее действия, является лучшим подтверждением того, как изменилась роль России в регионе и природа отношений между нашими странами.
Эти изменения были оплачены и подчас дорогой ценой. Но именно за пять лет, прошедшие с момента трагической гибели российского летчика, Турция окончательно втянулась в силовые отношения с Россией, чего невозможно было представить даже в годы наивысшего военного могущества СССР. В этих отношениях она является более слабой стороной, хотя и позволяет себе агрессивные выпады. И теперь дело России решать, нужно ли и насколько сильно Анкару за это наказывать. Других ограничителей, кроме собственного стратегического расчета, у Москвы здесь нет. Зато есть свобода дипломатического и военного маневра – наиболее важное внешнеполитическое преимущество.