Я не знаю, насколько антропогенный фактор является определяющим в глобальном потеплении. Про факт потепления никто не спорит, но само отношение западного человека к этому природному явлению не может не напоминать то, чем у нас в 19-м веке было «хождение в народ».
Некоторое количество избыточно – но избирательно – совестливых молодых людей у нас восприняло несправедливое устройство социального мира, как личную проблему. Эти люди ощутили свою собственную причастность к происходящему. Они посчитали разрешимой проблему социального мироустройства. Они очень верили в то, что если растолковать несчастным и забитым представителям народа правильную правду, то все изменится. В некотором роде это была одна из вершин в истории порожденного Ренессансом человека, который слишком человек. Это был бунт ренессансно-просвещенческого человека против естественного социального. Это был пример некой антропологической спеси, это была мистерия смешной сверхчеловечности. Впрочем, это хождение человека в социальную природу закончилось комедией.
Нормальные, естественные, социальные и общинные мужички сдавали властям глуповатых, но пылких «скубентов» со взором горящим. Странное дело, но в нашей культуре еще не показана уморительная комедия «хождения в народ». Кстати, это было бы весьма актуальное кино, которое очень многих сегодняшних весьма задело бы и даже оскорбило.
Чуть позже человечий бунт против человеческой же социальной природы вылился в куда более трагические события. Но закончился большой неудачей. Что-то естественное и природное в человеке взяло свое и помешало осуществиться хорошо задуманному идеальному.
Сегодняшний набирающий силу экологический фундаментализм напоминает то самое «хождение в народ». Только сейчас это «хождение в природу». Несмотря на всю сегодняшнюю постмодерновую туфту, ренессансно-просвещенческий человечек никуда не делся. И действительно случающиеся на наших глазах климатические изменения этот человечек склонен записывать на свой счет.
Этот человек не способен в своем, как ему кажется, восхождении не умножать капитал собственной вины. Избыточная, хотя и избирательная, совестливость сегодняшнего горожанина на тему экологии – наша старая знакомая. Это оборотная сторона антропогордыни, антропоцентризма, чудовищного и зашкаливающего антропоэгоизма. Эта избыточная совестливость – из арсенала такого удивительного и странного феномена, как русская интеллигентность.
Я не знаю, насколько правы сегодняшние алармисты на тему экологии, но я знаю, что малое ежегодное извержение небольшого вулкана Этна выбрасывает в атмосферу углекислоты больше, чем вся европейская промышленность. Я даже склонен допускать, что нынешнее потепление – это естественный циклический процесс. Но я точно знаю, какие механизмы срабатывают в сегодняшнем все более радикализирующемся экологическом фундаментализме. И есть у меня подозрения на предмет того, что это наше «хождение в природу» закончится большой выгодой для некоторых закулисных и вечно неуловимых сил, а также гомерически смешной комедией.
Все эти оранжевоволосые и жутко продвинутые горожане и горожанки дойдут до сознательного и жертвенного, жутко благородного и сомнамбулически осознанного поедания тараканов, каких-то личинок в кляре, какой-нибудь дурацкой напечатанной и ненастоящей еды, до пожирания собственного дерьма (эдакого экологически-гастрономического ресайкла) и даже до трупоедения из самых добрых и экологически-ответственных побуждений.
Очень многие дойдут до крайности в своем экологически ответственном антропо-самоустранении вплоть до экологически ответственных и спасающих дикую природу самоубийств. Но все эти, по сути, шаманские и сверхкультурные камлания, скорее всего, никакого влияния на великие и непреодолимые человеком силы природы не окажут. Потепление дойдет до определенной точки, а потом начнется обратный процесс, который приведет к малому или большому Ледниковому периоду.
И вся эта мистерия экологического фундаментализма окажется еще одной драмой и трагикомедией рожденного Ренессансом и эпохой Просвещения человека. И все это будет исключительно и только про человека, обуянного гордыней и амбивалентной совестливостью, которая есть обратная сторона этой пресловутой гордыни.
Человек – это всегда только про человека. Человек всегда и только про самого себя. Это не хорошо и не плохо. Это всегда так. В своей постмодерновой постчеловечности человек останется слишком человеком. Таким же слепым, страстным и обуянным всепожирающей гордыней. И даже наблюдатели этой человеческой мистерии гордыни тоже будут слишком людьми. Это какой-то бесконечный замкнутый круг, выход из которого есть Бог.