Очередная волна околосексуальных обвинений в среде российских журналистов грозит новым сотрясением основ. Рациональное зерно в этой куче гнилой клубники найти сложно, но покаянное письмо Павла Лобкова всё же обращает на себя внимание. Всё-таки мастер слова, умеет сказать, как надо.
Письмо это в самом деле составлено очень правильно, как будто бы с учетом опыта стран, где скандалы этого рода стали дежурным блюдом, и, возможно, призвано послужить образцом для последующих покаянцев. «Не оправдывая себя, – пишет Лобков, – я прошу меня понять – границы телесной неприкосновенности для меня остались на уровне 2000-х годов». И далее сообщает: «Я не заметил, что пришла новая этика с ее новыми определениями телесных границ и неприкосновенности».
Это очень важный момент, и здесь-то как раз можно найти повод для разговора. Она пришла, а он не заметил. Она пришла без предупреждения, а надо было сечь фишку и следить за моральным климатом, ибо он меняется быстрее, чем климат планеты Земля. Содержание этой этики многогранно, каждая заинтересованная группа (женщины, геи, чёрные, транссексуалы и весь остальной легион) стремится вписать в нее собственную главу, иногда эти главы противоречат друг другу, и никто до сих пор так и не свёл их в единый кодекс. Но – нужно замечать, что она пришла, иначе будет бобо. Пойди туда, не знаю куда.
Впрочем, есть ощущение, что всё это нарочно так устроено. Сфера этического ввергнута в состояние неопределённости и непредсказуемости, и в том-то новая этика и заключена. Не столь важно содержание, стократ важнее процедура. Фактически никакой новой этики не существует, есть новая социальная технология, манипулирующая этическими понятиями.
Впервые с похожей процедурой мы сталкиваемся у Данте в «Божественной комедии». Проводя героя по Лимбу, первому кругу Ада, в котором проживают великие античные философы и писатели, Вергилий поясняет:
Знай, прежде чем продолжить путь начатый,
Что эти не грешили. Не спасут
Одни заслуги, если нет крещенья,
С которым к вере истинной идут.
Кто жил до христианского ученья,
Тот Бога чтил не так, как мы должны.
Таков и я. За эти прегрешенья,
Не за иное мы осуждены.
Здесь уже есть главное: осуждение, при котором вновь установленный моральный закон имеет обратную силу. Но есть и нюансы: былые заслуги всё же признаются, просто таков порядок, «ничего личного». Что же касается современников Данте, то к тому времени правила христианской жизни были подробно расписаны и доходчиво доведены до сведения населения, и нарушать их по незнанию было затруднительно.
Говоря о «новой этике», нельзя не вспомнить и о большевистской послереволюционной практике, согласно которой целые слои общества были объявлены неправильными, подлежащими перевоспитанию, ущемлению прав, а то и физическому уничтожению. И всё-таки даже тогда (по крайней мере до пресловутого 37-го) человек сам про себя знал, к какому классу он отнесён и к чему в связи с этим он должен готовиться.
Нынешняя «новая этика» никакой определенности человеку не дает. «Новая этика» не говорит нам о том, что с некоторой «точки отсечения» мы должны вести себя так-то и так-то. Она не предлагает нам плана построения будущего общества на новых принципах. Она в первую очередь обращена в прошлое, стремится заставить каждого человека устыдиться своего прошлого и покаяться в нём. А поскольку в результате взаимодействия заинтересованных групп область «новой этики» постоянно расширяется и видоизменяется, то ни один поступок человека не может быть полностью очищен от подозрений.
Сиди, копайся в себе и бойся: вот-вот придут обвинители и по твою душу. То, что не вызывало вопросов вчера, завтра может стать причиной остракизма. Так, довольно пожилая женщина Джоан Роулинг формировалась как личность в те годы, когда проблемы транссексуалов вообще никем и никогда не учитывались. И вот сегодня её предают анафеме её собственные фан-клубы за одну неосторожную фразу, обидевшую эту группу людей.
Да и поступков даже не нужно. Врождённые свойства сами по себе могут оказаться предосудительными. Когда чёрные были рабами, их униженное положение было вопросом факта; их эксплуатировали, но их не заставляли каяться в том, что они родились чёрными. Белым предложено каяться просто потому, что они белые. И мужчины тоже должны покаяться якобы из-за врождённой мужской привилегии.
Это пока ещё не про нас. Это про англосаксонскую, протестантскую цивилизацию. Мы у себя наблюдаем лишь зарницы, и они публику скорее потешают, чем настораживают.
В самом деле, все эти суетливые журналисты, да ещё нестандартной ориентации, да ещё и оппозиционеры... А разве вы не видите, что сексуальная распущенность идет рука об руку с распущенностью политической? А разве не нужно поставить на место зажравшихся креативных господ?
Да карайте вы кого хотите, тем более в собственном террариуме. Но очень не хотелось бы, чтобы через то или иное отверстие в нашу жизнь вползла «новая этика» как технология тотальной невротизации людей. Потому что это не технология улучшения жизни или защиты чьих-либо прав. Это технология раскола общества по самым различным линиям. И это технология управления людьми, ибо человек кающийся, человек имманентно виновный замечательно управляем. А в чьих интересах эта технология будет использоваться? Так вам прямо и скажут, держите карман шире.