8–9 июня в г. Троки (Тракай) заседал VII форум «Свободной России», участниками которого были преимущественно белой акации цветы эмиграции, впрочем, некоторое количество жителей России тоже приехало. Содержательно Троцкий форум особенно не отличался от прежних, Виленских. «Путинский режим вот-вот рухнет, а мы в ожидании этого будем готовить проскрипционные списки».

Касательно списков и способа их применения в освобожденной России и развернулась главная дискуссия. Бывший адвокат М. З. Фейгин заявил, что «Россия подвергнется международной судебной юрисдикции, и будет создан специальный орган, и для него понадобится огромный массив информации, который мы сейчас собираем и фиксируем», публицист фон Эггерт отметил, что «не видит разницы между коллаборационизмом и конформизмом», т. е. всех под трибунал. Бывший заведующий отделом агитации и пропаганды Дзержинского райкома КПСС г. Москвы И. А. Яковенко был более мягок, указав: «Есть люди «нерукопожатные», как, например, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов*, те, кто будет включен в люстрационные списки с запретом занимать определенные должности. Но будут и люди, которым предстоит отвечать перед судом за свои преступления, такие как ведущие Владимир Соловьев и Дмитрий Киселев. Остальным нужно, безусловно, оставить путь к покаянию».

Проскрипционный список был пополнен еще 28 именами, среди которых пропагандисты А. М. Мигранян и О. В. Кашин, а также зять Б. Н. Ельцина В. Б. Юмашев. Затем участники посмотрели фильм "Putin versus Pussy" и после заключительного банкета разъехались.

В целом мероприятие напомнило слова Данте «Узнаешь ты, как горек хлеб чужбины». Люди, окончательно выброшенные из русской жизни – уж там хороша она или не очень – и предающиеся мстительным мечтаниям о том, как их привезут на родину в фургонах, и тогда-то они всем покажут кузькину мать... Я человек завистливый, но завидовать тут нечему. Причем это относится к изгнанникам как таковым, безотносительно к конкретному кругу Каспарова, Илларионова, Пономарева, фон Эггерта и пр.

Фейхтвангер писал в 1935 г. про немецкую эмиграцию: «Многие из эмигрантов опустились. Их дурные качества, скрытые и обузданные в условиях благополучия, выступили на поверхность, их хорошие качества обратились в свою противоположность. Осторожный стал трусом, смелый – преступником, бережливый – скрягой, люди широкой натуры стали авантюристами. Многие носились с собой как одержимые, потеряли всякое чувство меры, перестали различать, что дозволено и что не дозволено. Они сделались плаксивыми и раздражительными. Выброшенные из надежных условий существования в ненадежные, они ожесточились, стали в одно и то же время наглы и угодливы, неуступчивы, требовательны, хвастливы.

Иной, именно потому что у него ничего не осталось, кроме звания эмигранта, спесиво выставлял его напоказ, находя в нем оправдание для своих неумеренных претензий. Разве не были эмигрантами Ганнибал, Данте, Виктор Гюго, Рихард Вагнер? Выставляя этот довод, они забывали, что к эмигрантам принадлежал и плюгавый белогвардеец Максимов, сутенер и вышибала из кабачка «Колчак» на Монмартре, и господин Розенбаум, который старался всучить покупателю вискозный галстук вместо шелкового, и господин Лембке, носившийся с мыслью предложить себя германской полиции в качестве шпиона».

Причем это написано про немецкую эмиграцию, которая по своим изначальным качествам была явно выше, чем нынешние борцы-изгнанники. Но горький хлеб – он почти на всех оказывает не лучшее действие.

То же и у Солженицына, писавшего о первой (белой) эмиграции: «Русская эмиграция, рассеянная жесточе колен израилевых, в нашем советском представлении если и тянула еще где свой век, – то таперами в поганеньких ресторанах, лакеями, прачками, нищими, морфинистами, кокаинистами, домирающими трупами. До войны 1941 года ни по каким признакам из наших газет, из высокой беллетристики, из художественной критики нельзя было представить (и наши сытые мастера не помогали нам узнать), что Русское Зарубежье – это большой духовный мир, что там развивается русская философия, там Булгаков, Бердяев, Лосский, что русское искусство полонит мир, там Рахманинов, Шаляпин, Бенуа, Дягилев, Павлова, казачий хор Жарова, что существует небывалый писатель Набоков-Сирин, что еще жив Бунин и что-то же пишет эти двадцать лет».

Что есть чистая правда. Но сегодня наши сытые мастера и рады бы рассказать о большом духовном мире русского зарубежья, но где сыскать имена, хоть как-то сопоставимые с перечисленными Солженицыным. Очевидно, дело в том, что Российская империя – такая, сякая, немазаная – породила таких сынов, которые и в изгнании были гордость и слава бывшей России, а современная РФ (плюс умирающий СССР) породили то, что породили. Тут гордиться нечем, как ни ищи. Естественно, что и эмигрантские политактивисты – соответствующего качества.

При этом надо учесть еще одно. При в целом неизмеримо более высоком качестве изгнаннического люда, и тогда хватало персонажей из булгаковского «Бега» – типа господина Корзухина, а уж эмигрантские организации, рассчитывавшие триумфально въехать в Москву, и тогда отличались странными (мягко говоря) свойствами. Ернический советский фильм «Корона Российской империи, или Снова неуловимые» не был лживым на все 146% – иные картины Троцкого форума с него как будто списаны.

Конечно, отдельные личности могут превозмогать изгнание и достойно возвышаться в своем самостоянии, но именно что отдельные. К политическим или квазиполитическим структурам это относится в наименьшей степени. В изгнании люди мельчают, ничего с этим не поделать, если же и мельчать уже было особо некуда – результат представим.

Так что следующий форум наши руководители могут приветствовать поздравительной телеграммой.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом