Начиная разговор о Венесуэле, необходимо вспомнить о том, что в этой стране находятся самые большие в мире запасы нефти, по самым скромным подсчетам – около 18% от общего резерва планеты. Уго Чавес пришел к власти в момент, когда приватизация нефтяной компании Венесуэлы PDVSA (Petroleos de Venezuela) – крупнейшего государственного предприятия Латинской Америки – была практически решенным вопросом, и именно его волевым решением PDVSA осталась в руках государства.
При Чавесе венесуэльская нефть впервые в истории страны заработала на социальные программы и проекты по интеграции стран региона, что вызвало немедленную враждебную реакцию правительства США. Окончательно эти отношения испортила политическая близость с Кубой и запрет американским военным самолетам на посадки для заправки на венесуэльских аэродромах по пути в Югославию и Афганистан. В одной из богатейших стран Южной Америки впервые появилось независимое правительство, готовое не только всерьез защищать национальные интересы, проводить независимую от США внешнюю политику, но и создавать не подчиненные им региональные организации, направленные на строительство латиноамериканского экономического и политического союза.
Именно поэтому буквально с первых месяцев Чавеса у власти США взяли курс на дестабилизацию и свержение правительства, откровенно выводящего регион из-под их контроля и способного оказаться «дурным примером» для соседей. И поскольку к моменту победы Чавеса на выборах две основные традиционные партии Венесуэлы были окончательно дискредитированы постоянными коррупционными скандалами, роль политической оппозиции взяла на себя частная пресса, по сей день действующая в условиях свободы, которая и не снилась оппозиционным СМИ соседних стран. Одновременно с этим основные международные средства информации занялись созданием целой серии мифов по поводу происходящего в Венесуэле. Рассмотрим некоторые из них.
Миф первый: «Венесуэла из процветающей страны превращена в страну бедную»
Относительное на фоне массовой нищеты соседних стран экономическое благополучие Венесуэлы закончилось в середине 80-х, когда правительство президента Карлоса Андреса Переса по требованию МВФ начало проводить «оздоровительные» экономические реформы, в рекордно короткий срок отбросившие большинство населения за черту бедности. Кульминацией этого процесса стали последние дни февраля 1989 года, когда в стране произошел социальный взрыв, известный как «Каракасо», и армия на улицах венесуэльской столицы убила несколько тысяч бедняков, грабивших продуктовые магазины. Эти события продемонстрировали полную неспособность традиционных политических элит вывести страну из кризиса и послужили толчком для первого заговора молодых офицеров, на тайном собрании поклявшихся свергнуть прогнивший режим. Одним из этих офицеров был Уго Чавес.
Возглавленные Чавесом реформы спасли от крайней бедности миллионы венесуэльских семей. По данным Всемирного банка, доля бедных, в 2003 г. составлявшая 62,1% населения страны, сократилась к 2011 г. до 31,9%. Число венесуэльцев, страдавших от хронического недоедания, сократилось с 16% в 2000 г. до 5% в 2011 г. Если в 1998 году государственные расходы в сфере здравоохранения составляли 176 долларов на душу населения в год, то в 2012 году они были подняты до 663 долларов. В этот же период почти вдвое сократилась безграмотность.
За годы после смерти Чавеса ряд огромных экономических и управленческих ошибок боливарианских правительств, эффект которых был многократно усилен международным давлением на страну и внутренним саботажем противников социальных реформ, привел к несомненному откату назад. Нерешенные темы коррупции и уличной преступности настолько сильно осложнили внутриполитическую ситуацию и снизили поддержку населением правительства Николаса Мадуро, что это позволило администрации Трампа предположить: наступил благоприятный момент для свержения действующей власти. Но советники президента США ошиблись.
Миф второй: «В Венесуэле был построен социализм»
Часто говоря о «социализме XXI века», ни сам Уго Чавес, ни кто-либо другой из его окружения так ни разу и не смогли дать точного определения – что это такое. На практике Венесуэла была и осталась вполне капиталистической страной со смешанной экономикой. Несмотря на многочисленные разговоры о строительстве социализма, реформы боливарианских правительств заключались не в разрушении капиталистической матрицы, а в создании параллельных государственных и кооперативных форм собственности, чтобы составить ей конкуренцию. В отличие от кубинского, венесуэльский проект никогда не выходил за рамки социал-демократической модели.
В результате венесуэльское государство оставило в руках привыкших безраздельно править страной традиционных экономических элит огромные возможности влияния на политику. Поскольку эти группы всегда были противниками любых социальных реформ, они быстро объединились со внутренней политической оппозицией и ее иностранными кураторами. В значительной мере переживаемый сегодня страной экономический хаос – их заслуга. Когда президентом Чили стал социалист Сальвадор Альенде, методы его противников, традиционных элит, были теми же.
Миф третий: «О коррупции, пришедшей с этим правительством»
Одна из стран, наиболее богатых природными ресурсами, Венесуэла практически всю свою историю была коррумпирована. Коррупция стала частью общенародной культуры. С приходом к власти Чавеса традиционные олигархические элиты у руля страны сменились представителями других социальных классов, и отстраненные от власти вчерашние коррупционеры возмутились через подконтрольную им прессу коррупцией коррупционеров новых. При этом правительства Чавеса не смогли или не захотели решить эту огромную проблему, буквально пожиравшую эти правительства изнутри. Немногие попадавшие под суд проворовавшиеся чиновники и военные автоматически становились героями оппозиции, «пострадавшими за политические убеждения», как в случае с десантным генералом Раулем Бадуэлем. После прихода к власти Николаса Мадуро, в условиях экономической блокады США, всеобщего дефицита и гиперинфляции, ситуация с коррупцией резко ухудшилась. Но утверждать, что «чавизм коррумпировал страну», по крайней мере несправедливо.
Миф четвертый: о гражданских несвободах
В сегодняшней Венесуэле, стране, где кипят политические страсти и общество разделено примерно на два равносильных непримиримых лагеря, нет более неблагодарного занятия, чем поиск мнений взвешенных и объективных. При этом около 70% венесуэльских СМИ, включая телеканалы и радиостанции, остаются в частных, оппозиционных правительству, руках. 25% – в основном радио – являются собственностью общинных и соседских организаций, и только 5% – государственные.
При множестве перегибов, ошибок и несомненных злоупотреблений властью со стороны правительства, говорить о «несвободе прессы» в Венесуэле – откровенное невежество или манипуляция. На фоне большинства соседних стран Венесуэла – даже в сегодняшний критический момент – остается чуть ли не единственным образцом гражданского свободомыслия и независимости прессы от правительства.
Массовая экономическая иммиграция среднего класса отвыкшей от бедности страны привычно подается прессой как политическая проблема. При этом та же пресса совершенно безразлична к не менее массовой миграции бедняков из цетральноамериканского ада в Мексику и США. И к ежегодной миграции из Мексики, Колумбии, Перу, Парагвая, Гаити и других стран региона, где цена и стоимость человеческой жизни куда ниже, чем в Венесуэле. И где причина этого – не в провале мнимого социализма, а в успехе капитализма, при котором большая часть населения оказывается «лишней». Забавно наблюдать, как на фоне общей ксенофобии властей по отношению к бедным мигрантам из соседних стран правые правительства региона благоволят к в основной массе образованным, презентабельным и антикоммунистически настроенным мигрантам из Венесуэлы.
К теме «гражданского бесправия» венесуэльцев можно отнести и свободное передвижение по стране Хуана Гуайдо, назначенного США ее «президентом» и умоляющего армию о перевороте против законного правительства, а Трампа – о военном вторжении. Нельзя не вспомнить о кошмаре забытой прессой соседней Колумбии, где покрываемые и отрицаемые властью ультраправые боевики ежедневно отстреливают несговорчивых социальных лидеров.
На фоне всего этого важно понимать, что широкое недовольство правительством Мадуро совершенно не приводит население Венесуэлы, как мечтали США, к мечте об иностранном военном вторжении. Откровенная продажность, агрессивность и общая неадекватность проамериканской оппозиции, ставшие в очередной раз очевидными во время недавней попытки переворота, удерживают поддержку большинством населения неуклюжего, коррумпированного, но законно избранного правительства Мадуро. И, судя по всему, в ближайшее время эта тенденция будет сохраняться.