Понятие «Русский мир» не обусловлено этническим происхождением объединяемых им людей, географическими особенностями Русской равнины, границами сегодняшней России. Хотя элементы любого из этих свойств и параметров определяют своеобразие его архитектуры. Сущностные смыслы «Русского мира» имеют моральный, цивилизационный, религиозный, но и политический характер.
Можно было бы говорить о русской цивилизации, но это уже сложившееся, неизменное явление, тогда как «Русский мир» трактуется как наличное бытование русского человека со всеми вызовами, которые бросает ему время.
И потому имеет смысл поговорить о том, как структурировано это пространство, что является его центром, какие цели оно ставит сегодня и как справляется и со взятыми на себя, и с навязанными враждебными силами обязательствами.
Есть задачи общего и несменяемого свойства: сохранение и развитие языка и культуры, укрепление российской государственности, которая все в большей степени становится защитником русских общин, существующих за пределами России, защита веры. Но главное, на мой взгляд, чем сегодня занят Русский мир, – это борьба за суверенитет русского духа, право русского человека оставаться самим собой, не меняя ценностные основы жизни в зависимости от неблагоприятных обстоятельств. Здесь очень важна цена, которую готов заплатить русский.
И если мы так ставим вопрос, то самую высокую цену за возможность оставаться собой сегодня платят жители Донбасса. За пять лет войны с Украиной счет потерянным жизням пошел на тысячи. И это не роковая случайность, не фатальное стечение обстоятельств, а осознанный выбор, сделанный в 2014 году.
Когда после государственного переворота в Киеве депутаты Верховной рады под нажимом боевиков с Майдана отменили закон о русском языке как втором государственном, стало ясно, что самому свойству быть русским уготовано место в подполье, что его изгоняют из легального социально-политического и культурного пространства. Ведь язык – это не просто инструмент общения, это культурная матрица, кодирующая гигантский комплекс смыслов и верований. Язык является главным хранителем русскости, хотя, конечно, не каждый его носитель склонен считать себя русским человеком.
В течении всех послесоветских лет русскоязычные регионы Украины, чтобы не входить в непримиримый конфликт с набиравшим силу украинским национализмом, отдавали ему частями свое жизненное пространство. Образование в высшей школе только на украинском языке – хорошо, мы с этим готовы смириться, делопроизводство на украинском – пусть, даже в репертуаре донецких театров преобладали пьесы украинских авторов.
Но решение Рады оказалось пороговым. За ним должно было последовать лишение русской общины Украины права голоса, политической субъектности, возможности отстаивать свои и глубинные интересы политическими методами. Собственно, за прошедшие после Майдана годы эта программа была выполнена в полном объеме.
Донбасс взял в руки оружие, чтобы защищать себя именно как часть Русского мира. И после этого оказался его центром, поскольку нигде больше русский человек не поставлен перед трагической необходимостью отдавать свою жизнь за право быть самим собой.
Последний раз в такой ситуации русские люди в массе своей оказались во время Великой Отечественной войны. Соответственно, за русское сегодня в двух народных республиках расплачиваются кровью. Географическая окраина Русского мира стала его центром – здесь ожили тени великих предков. Донбасс как бы напоминает России о том, что смысл ее исторического существования в сохранении и приумножении себя, даже если за это приходиться платить самым ценным, что есть у человека.
Ну и, конечно, крайне важно, глядя на опыт пятилетнего противостояния, понимать, что русские не утратили мужества и стойкости, решимости. Мы такие же, какими и были сотни лет, и преемственность поколений в этой войне явлена как непреложная данность. Донбасс возвращает изнеженным благами городской цивилизации россиянам веру в собственные силы и возможности. Россия может теперь пристально всматриваться в Донбасс, чтобы опознать в нем свое истинное я.