Гибель бойца Росгвардии во время сдачи испытания на право носить краповый берет оставила множество вопросов, на которые так и не было дано ответов. Попробуем разобраться в этой истории подробнее.

Несколько лет назад мне довелось быть свидетелем сдачи экзамена на право ношения крапового берета в Софринской бригаде оперативного назначения. То, как проходил марш-бросок и форсирование водной преграды, а потом спарринги, я видел своими глазами.

Вот из-за деревьев появляется группа претендентов. Рядом налегке бежит военнослужащий в краповом берете. Внезапно он подает команду: «Противник слева!». Весь строй валится на землю и, развернувшись в сторону условного противника, обозначает противодействие. Какую оценку этим парням поставили по тактике, я не знаю, но их действия далеки от того, что и как надо делать, столкнувшись с противником.

Звучит команда «встать», и бег продолжается. Видимо, руководитель решил, что враг уничтожен. Подобные вводные и далее повторяются.

Когда мне сказали, что бойцам предстоит форсирование водной преграды в полном снаряжении и с оружием, я сильно удивился. В свое время в училище мы отрабатывали эту тему, но не шло и речи о том, что придется плыть в каске, бронежилете и в тяжелых ботинках. Тогда преподаватель показал нам, как изготовить из подручных средств и плащ-палатки поплавок, на котором и переправлялось оружие, снаряжение и одежда. Наиболее подготовленным предложили переплыть старицу Оки в маскхалате с автоматом. Была назначена команда спасателей. Скажу честно, хоть и плаваю довольно хорошо, из-за допущенной ошибки в размещении автомата я чуть не утонул у самого берега. Поэтому я ждал каких-то чудес от испытуемых.

Однако никаких чудес не случилось. Группа добежала до водоема. Здесь было создано некое подобие бассейна длиной 25 метров. Для обозначения дорожек натянуты тросы с поплавками. Справа вдоль всего «бассейна» проходила деревянная стенка. Все эти «пловцы» по очереди вставали ногами на трос, идущий вдоль стенки и, держась руками за стенку, переходили водоем. Дело было осенью, и вода была действительно холодной – но назвать это плаванием было никак нельзя.

То есть, конечно, с физической точки зрения этот марш сильно выматывает. Но с чисто прикладной – ничему не учит и ничего не дает.

Единственное, что было по-настоящему – это те самые спарринги. Парни долбили друг друга не по-детски. Кровавые сопли, несмотря на защиту и перчатки, летели направо и налево. А когда ближе к завершению в дело вступили краповики, началось просто «избиение младенцев». Удары и руками и ногами наносились и по корпусу, и в голову.

Присваивать или нет берет тому или иному кандидату – вопрос, который решает совет краповых беретов. Если у вас хорошие отношения со «старшими товарищами», скорее всего, вам берет присвоят. А вот если нет – не взыщите! Даже если вы успешно прошли все испытания. Забить вымотанного человека свежим и меняющимся спарринг-партнерам ничего не стоит.

Понятно, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Однако далеко не единичные случаи гибели во время испытаний наводят на мысль – а все ли делается верно?

В разговоре с обладателями крапового берета я задал вопрос: в чем смысл всех этих испытаний? Мне ответили, что таким образом отбирают наиболее подготовленных. На что я возразил: «У спецназовца самое главное – голова. Это его основное оружие. А вы со всей дури по этой голове долбите ногами». В ответ только пожали плечами.

Мой товарищ по службе в крымской бригаде специального назначения после развала Союза попал служить в дивизию Дзержинского. Так вот, он рассказывал, что в широко известном отряде «Витязь» обладатель крапового берета в звании рядовой мог запросто «пробить фанеру» (на армейском сленге: нанести сильный удар кулаком в грудь – прим. ВЗГЛЯД) офицеру, не имевшему берета.

Кстати сказать, нет никакой гарантии, что человек, выдержавший все это, будет так же стоек в бою. Поскольку это абсолютно разные навыки. Может быть, руководству Росгвардии стоит подумать об этом и развивать у своих военнослужащих те качества, что им реально пригодятся на войне? 

Например, в спецназе ГРУ ежегодно проводятся соревнования на первенство групп специального назначения. Испытания, которые предстоит пройти каждой группе, тяжелее как с физической точки зрения, так и сложнее, и полезнее. Ведь солдаты демонстрируют практические навыки, которые им необходимы для выполнения задач в глубоком тылу противника.

«Основной целью квалификационных испытаний принято считать подбор наиболее подготовленных военнослужащих, которые имеют повышенные индивидуальные физические и огневые навыки. К таким бойцам в дальнейшем будут относиться по-особенному, ведь это будут весьма ценные специалисты, которым предстоит сталкиваться с реальными особо опасными преступниками», – это выдержка из статьи «Kpaпoвый берет: каким должен быть настоящий спецназовец».

Но что такое это особое отношение к обладателю берета? Это право рукоприкладства? Если уж офицеру могли ударить в грудь, чтобы проверить, как он держит удар, то что говорить о сослуживцах младшего призыва? На моей памяти был случай, когда на подобной сдаче краповики насмерть забили офицера, который предъявлял к ним нормальные уставные требования. Кстати, спарринги проводят при приеме в подразделения и в Группе «А» и в СОБРах. Но о смертельных случаях там мне слышать не доводилось.

Ну и, наконец, о главном. А что, собственно, дает этот процесс отбора?

Было бы понятно, если бы такое испытание проходили, чтобы попасть в какое-то особое подразделение. Собственно, именно для этого и проводятся жесткие испытания при поступлении в полк британского спецназа САС. И после успешного прохождения испытаний военнослужащий получает право носить берет песочного цвета – символ принадлежности к САС. Если ты не прошел испытание, то не попал в полк, а значит и берет – главный символ отличия бойца САС – не получил.

Подобная процедура применяется в разных спецподразделениях мира. И весь процесс носит сугубо прикладной характер – то есть люди показывают, что могут (или не могут) стать частью подразделения. Какой смысл в выявлении таким образом военнослужащих Росгвардии, способных пройти эти испытания, для меня остается загадкой.