9 марта исполняется 204 года со дня рождения Тараса Григорьевича Шевченко. Большинству, конечно же, он известен как поэт. Несколько меньше о нем знают как о художнике, и уж почти никто не воспринимает Тараса Григорьевича политиком.

А между тем он стоял у истоков первой на Украине (или Малороссии, кому как больше нравится) политической партии. Да и вообще, похоже, одной из первых в Российской империи.
  
Правда, партия эта просуществовала всего год, пока ее не разгромили, да и входили в нее лишь 12 человек. Тем не менее она стала тем гнездом, из которого выпорхнули все украинские политические движения. Какие-то из них существуют и до сих пор.

Итак, в начале 1846 года вокруг Киевского университета сложилась организация, вошедшая в историю под названием «Кирилло-Мефодиевское братство».

Основателем стал преподаватель русской истории Николай Иванович Костомаров, в будущем – член-корреспондент Петербургской академии наук и действительный статский советник.

Однако душою братства был, несомненно, Тарас Шевченко, к тому времени уже избавившийся от крепостной зависимости и набиравший популярность поэт.

Кроме них в братство вошли выпускники Киевского и Харьковского университетов, преимущественно выходцы из Полтавской губернии из числа дворян – потомков казацкой старшины.

В наше легкое на оскорбления время кое-кто вылепил из Шевченко образ едва ли не тупоумного алкоголика, который только и делал, что потягивал водочку да поругивал москалей.

Только вот решение вступить в братство, рискуя подвергнуться репрессиям и сломать себе жизнь, значительная часть участников принимали именно после знакомства с Тарасом Шевченко, и среди них была преимущественно состоятельная дворянская молодежь. Вероятно, впечатлялись умением пить и сквернословить.

Не меньшее впечатление Шевченко производил и на тогдашних малороссийских миллионеров, которые после знакомства с поэтом десятилетиями помогали любым предприятиям украинской интеллигенции.

Но ключевое значение для новой партии все-таки имела не его способность заводить знакомства. Творчество Шевченко стало той формой, которая помогла выразить суть идей и политических требований.

Основной их набор был типичен для тогдашнего либерального движения: устранение крепостного права, принятие конституции, введение парламентаризма и выборной должности главы государства, гражданские права, включая свободу слова, печати, совести и т. д.

Однако главной «фишкой» стала программа переустройства Российской империи, вернее ее ликвидация и создание на ее месте федеративного союза всех славянских республик, включая Украину, Россию, Польшу, Чехию, Сербию и Болгарию. Столицей нового государства должен был стать Киев как наиболее древний и священный славянский город.

Право Украины стать центром вновь создаваемого государства было очень своеобразно обосновано в программном документе братства под названием «Закон Божий».

Если коротко, суть его такова: Бог создал людей и заповедал им быть равными и иметь над собой только собственно Бога. Два древних народа – греки и евреи – вроде как были великими, но последние поставили себе царя, за что и были наказаны. Греки же, хоть и считались равными, владели рабами, а значит, тоже сбились с истинного пути. 

За это их завоевал и покарал римский император. Потом Бог решил напомнить, кто на самом деле царь, и было пришествие Иисуса. И вроде бы немного одумались народы. Но греки (византийцы) оставили себе царя и пропали. А у романцев завелся папа римский, и они также не оправдали ожиданий.

Не оправдали ожиданий и немцы, у которых хотя и был Лютер, но сохранились короли и господа. Даже французы не оправдали, так как они, несмотря на революцию и разгром господ, сделали своим идолом национальную гордость. У англичан другая проблема – они поклоняются наживе и торговле, а потому ведут много войн и губят как собственный народ, так и чужие.

А вот у славян было все изначально не так.

Издревле жили они как равные, без рабов и господ. А потом еще и веру истинную переняли. Но увы, вместе с хорошим переняли у своих учителей и привычку заводить царей и господ. В итоге образовалось Польское государство и Московское. А между ними, собственно, Украина.

Поляки вроде и были склонны к демократии, но ударились в панство и народ стали мучить. Еще хуже произошло с великороссиянами: «И обезумел народ великороссийский и впал в идолопоклонство, ибо царя своего назвал земным богом и все, что царь скажет, считал хорошим».

А вот на Украине шел совсем другой процесс: «Не любила Украина ни царя, ни пана, составила у себя казацтво, т. е. братство, куда каждый вступая, был братом других – был ли он прежде господином или рабом, лишь бы он был христианин; и были казаки между собою все равны».

Постепенно число свободных и демократичных братчиков ширилось, и Польша с Москвой, испугавшись, разорвали Украину. Разорвали, потому что не поняли, чего же в действительности хотели казаки, а хотели они следующего:

«Украина любила и поляков, и великороссиян как братьев своих и не хотела с ними разбрататься, а хотела она, чтоб все жили вместе, соединившись как один народ славянский в одном союзе неразделимо и несмесимо по образу Троицы божественной нераздельной и несмесимой, как некогда соединятся между собой все народы славянские».

В итоге оказалась Украина в могиле. Но не умерла. А из могилы раздается ее голос, который призывает братьев к борьбе за свободу.

И вот в Польше 3 мая 1791 года Сейм принимает Конституцию и поднимает знамя свободы. Но набросились на нее соседи и разорвали, как когда-то она сама рвала Украину.

А в самой России поднимается движение декабристов: «И хотели они изгнать царя и дворянство уничтожить, учредить республику и всех славян соединить с нею по образу божественных ипостасей нераздельно и несмесимо; а этого Украина хотела и домогалась еще за 200 лет перед тем».

Но это движение давит лютый сатрап и истребляет его.

Заканчивается же это произведение вполне пророческим прогнозом о том, что однажды настанет день, когда поднимутся славянские народы и истребят и царей, и господ, и всякую аристократию, а люди станут равными. Сама же Украина станет республикой в составе нового Союза.

По сути, в 1846 году Шевченко с Костомаровым предсказали создание Советского государства в 1922-м. 

Нетрудно заметить, как романтизируется здесь казачество, которому приписываются совершенно не свойственные ему идеи демократии и равенства. Впрочем, это как раз и была созданная Шевченко (не только им, но им в наиболее полной мере) мифологическая форма для обоснования политических притязаний его современников и товарищей по интеллигенции. А само заявление о демократичности и свободолюбии станет с тех пор стержнем украинского национализма.

Можно посмотреть, во что выродилась данная идея сегодня.

Всякий, кто общался с активными майдановцами, не мог не заметить вот этих ноток превосходства украинцев в демократичности их Национального Духа.

Бессвязный бунт против заворовавшегося Януковича подавался как некий апогей борьбы за свободу, битва за независимость и торжество добра, которая длится все с тех же казацких времен.

Но дальнейшие события показали, что в реальности эти вполне благородные и прогрессивные для середины XIX века идеи в современном украинском исполнении превратились в полную противоположность.

Шевченко мечтал о том, как не будет господ, и при этом Украиной правит кучка олигархов, да еще и как вассалы более крупных иностранных коллег.

Шевченко и его товарищи провозглашали идеи федерализма, а украинский национализм готов убивать детей, лишь бы сохранить централизованную страну, где регионы являются бесправными донорами Киева.

Свобода культуры и слова вылилась в тотальное поругание славянских же ценностей, истории, русского языка.

И какую сферу ни возьми, везде современная украинская реальность прямо противоречит идеям тех, чьими именами они сегодня стремятся назвать побольше улиц, чтобы выдавить и затоптать память о деятелях периода Союза, о котором, собственно, и мечтал Тарас Шевченко.

А потому нет и сомнений, что в нынешней борьбе Шевченко был бы за тех, кто не стал мириться с желто-голубым беспределом.

Шевченко оказался б на стороне Донбасса.