В субботу, 1 декабря, по всей Франции прошёл третий день мобилизации «желтых жилетов», ознаменовавшийся неожиданно резким ростом насилия. Что принципиально нового привнесли «желтые жилеты» в тактику протестных акций, как на это отреагировали силы правопорядка и кто сегодня ближе к победе?
Для начала необходимо понять, как это было во Франции раньше. Франция имеет наиболее богатую в мире историю и традицию проведения уличных акций в самых разнообразных формах. От штурма Бастилии, Парижской коммуны, когда весь город был на два месяца захвачен восставшими, до мирных шествий и митингов.
Однако баррикады и вооруженное сопротивление, к счастью, в основном остались в XIX веке. К 2000-м годам самыми распространенными формами в стране остались демонстрации двух вариантов. Условно их можно было разделить на два вида: мирные и агрессивные. Мирные являются аналогом наших первомайских демонстраций, когда люди радостно и с флагами проходят по городу, выражая какие-либо требования. На такие мероприятия с удовольствием выходят даже такие непривычные нам профессии, как полицейские и судьи.
Второй, классический, тип отличается тем, что манифестанты желают демонстративно показать градус своего недовольства. В таком случае после прохода по городу (который не запрещен) они направляются к какому-нибудь государственному зданию. Чаще всего к мэрии или префектуре. Такие здания французская полиция обязана защищать. Поэтому столкновение неминуемо, и демонстративного столкновения ищут сами демонстранты.
При встрече желающие участники выдвигаются в первые ряды, и происходит столкновение. Таким образом люди выпускают пар и показывают обществу и властям высокий уровень своего недовольства. В крайнем случае мэр или префект может принять делегацию и выслушать их требования. Затем все расходятся довольные собой. Протестующие высказали свои требования, а желающие ещё и размялись боданием с полицией.
Полиции не надо ни за кем бегать и никого разгонять, они сами придут в известное место. И никаких обвинений в неправомерном насилии, так как полиция ни на кого не нападала, а стояла на месте и защищала государственное здание. Тут они со всех сторон защищены законом. При этом по умолчанию ни те, ни другие оружия не применяют.
Несчастные случаи и раненые, конечно, бывают с обеих сторон, но процедура устроена так, чтобы всё происходило максимально безопасно; при этом спецсредства полиции постоянно совершенствуются в целях усиления защиты обеих участвующих сторон.
Однако начиная примерно с 2000 года такая идиллическая ситуация начала меняться. Прежде всего, появился новый игрок. Им стали группы молодёжи из неблагополучных районов, которые французы элегантно именуют «чувствительные кварталы». Эти группы абсолютно аполитичны, и цель их обычно состоит в том, чтобы под прикрытием акций протеста по возможности ограбить как можно больше магазинов, банков, ресторанов.
Сплоченность этих групп обусловлена единым социальным статусом, совместным проживанием в одном районе с самого детства, опытом и даже, можно сказать, особой субкультурой противостояния с полицией с детского возраста, криминальными связями, самопротивопоставлением обществу по этническому признаку.
Такие хулиганы стали присоединяться к протестующим с целью воспользоваться той или иной политической акцией для грабежей. Они смешивались с толпой, по ходу движения устраивали поджоги, громили по пути всё что можно, в общем, устраивали хаос. А в этом хаосе уже начинали бить стёкла магазинов и грабить.
Для сил правопорядка работа сразу усложнилась, так как раньше они могли стоять и спокойно ждать на одном месте, но теперь грабежи происходят по всему маршруту колонны. Вычислить, где просто бьют стёкла, а где грабят, очень сложно, вмешательство затруднено тем, что хулиганы быстро смешиваются с толпой, а обычные протестующие могут посчитать, что полиция атакует именно их.
А так как это «не по правилам», то возмущение закономерно охватит даже тех, кто изначально не собирался конфликтовать с полицией. Решение было найдено при Саркози в бытность его сначала министром внутренних дел, а потом президентом. Полиция начала внедрять оперативных сотрудников в ряды протестующих. Сотрудники одевались так же, как принято одеваться в «чувствительных кварталах», группы хулиганов заранее вычислялись изнутри, а летучие отряды полиции, заблаговременно зная, где примерно будет осуществлено нападение, смогли за счёт оперативного реагирования сбить волну грабежей.
Ситуацию облегчило то, что существовала возможность провести работу и с организаторами акции. Уважаемые партии и профсоюзы не хотели ассоциироваться с ворами и грабителями. В результате сложился негласный консенсус, что демонстранты понимают и в целом поддерживают правомерность действий сил правопорядка, а полиция аккуратно разделяет «плохих» и «хороших» и, естественно, хороших ни в коем случае не трогает.
А вот от второго новшества, привнесенного хулиганами, которое можно условно обозначить как «Марсельская тактика», решения найдено так и не было. Марсельская потому, что впервые она была в полной мере продемонстрирована в Марселе. Причина в том, что, с одной стороны, город очень большой (он спорит за второе место в стране по численности населения), но при этом там живет ещё и большой процент именно потомков иммигрантов, проживающих недалеко от центра.
Т.е. хулиганам тут зачастую сложно стало смешиваться с обычными демонстрантами, так как хулиганов банально стало больше. Поэтому схватки с полицией им пришлось взять уже непосредственно на себя.
И здесь обнаружились плюсы для хулиганов. Теперь они не связаны с местом проведения официальной манифестации. Если полиция перекрыла одну улицу, можно прекрасно свернуть на другую, где полиции нет. Плюс, так как единого организатора не имеется, а есть отдельные группы, то можно одновременно наносить удары в разных местах.
В результате спецназ вынужден бегать по всему городу, но обречен везде опаздывать. Найти противодействие «Марсельской тактике» тогда не удалось. То, что симбиоз протестных тактик возможен, можно было ожидать. И это свершилось. Особенностью нынешних акций «желтых жилетов» стала именно нетрадиционная тактика действий протестующих. Они фактически отказались от концентрации максимально большого, демонстрационного количества участников в одном месте, что создало огромные неожиданные трудности для французской полиции.
Напротив, самоорганизующиеся и никак не связанные друг с другом группы могут действовать одновременно и на соседних улицах, и на противоположных сторонах квартала. Есть единый район действий, но не более того. И район этот достаточно значительных размеров, чтобы предоставить участникам широкую свободу действий, а полиции – создать трудности для оперативного реагирования.
Источник: Блог Владимира Ворожцова