На третий год жизни в Севастополе я внезапно обнаружил, что совсем не знаю, где разменять доллары. И хотя кто-то до сих пор, как «при Украине» (так здесь говорят), считает цены на недвижимость и авто в «у.е.», удивляя этим «материковых», поклонники рубля уверенно доминируют.

Былой прилив эйфории от возвращения Крыма в Россию заметно ослаб, однако медали «За возвращение Крыма» все так же красуются на лацканах, а слово «невъездной» произносится здесь с небрежной гордостью.

2014. «Не судьба обломала – обломала печаль»

#{smallinfographicright=735549}Выражение «эффект завышенных ожиданий», наверное, самое распространенное в описании современных реалий полуострова.

Вслед за «медовым месяцем» в жизни двух новых субъектов началась «бытовуха»: смена паспортов, получение российских номеров, регистраций, лицензий. Появляются новые виды бизнеса: вклеивание фото в украинские паспорта, продление украинских же документов, оформление доверенностей и прочая, и прочая. Но все знают – вот еще, еще немного и заживем!

В режиме «нон-стоп» с марта по май 2014 года проходят концерты, праздничные мероприятия. Нынешние торжества – лишь бледная тень, утверждают «старожилы».

Бюджетникам пересчитывают зарплаты по курсу 3,8 рубля за гривну при реальном 3, учителям и врачам платят стимулирующие в размере зарплаты – это все принимается как норма, ведь впереди еще большое и светлое, оно вполне отчетливо брезжит где-то там.

«Но когда 1 июня ввели рубль, то цены в магазинах пересчитали по 4-6. Точно помню: я 1 июня 2014 года пошел стричься. Платил я за это удовольствие 50 гривен, и 1 июня с меня взяли 300 рублей, то есть по курсу 6», – рассказывает коллега-севастополец.

На местных форумах до сих пор можно найти записи, где люди выражали разочарование пересчетами: «что за украинская манера скулить» – осаживали их наиболее патриотичные крымчане.

Впрочем, сильно расстраиваться из-за этих проблем не позволила злая мачеха Украина: продуктовая и энергетическая блокада и другие беснования быстро напомнили тем крымчанам, кто за бытовыми хлопотами мог и позабыть причины своего выбора.

2015. «Мы не сеем» (девиз дома Greyjoy)

Товарищ-политолог на презентации своей книги в Крыму упомянул высокий сельскохозяйственный потенциал полуострова. «Вы что, – осадила его журналистка, – какое сельское хозяйство? Мы, крымчане, заниматься этим не будем!»

Свои слова она объяснила ментальностью: людям здесь проще сдавать летом жилье, а пахать в поле – неинтересно. Ну, торговать еще можно, цены ставить – высокие, торопиться некуда, все равно купят.

Стоимость даже местных овощей и фруктов зависит от наличия моста – по крайней мере, в этом уверены реализаторы на рынке.

– Вот построят мост – подешевеет виноград! – важно изрекает продавец винограда из местного совхоза Софьи Перовской, – а пока он даже в Москве стоит дешевле!

Все та же Невидимая Рука Рынка органично регулирует стоимость аренды недвижимости: некая «средняя» стоимость аренды квартиры равна некой «средней» зарплате. В Севастополе, в зависимости от района, жилье для одного человека можно снять за 15–30 тысяч, в Евпатории – за 6–15.

Продуктовая блокада со стороны Украины оголяет полки магазинов, с рынков исчезают авто с украинскими номерами – это служит толчком к развитию как местного сельского хозяйства, так и поставок из материковой России; появляются новые марки «молочки», бакалеи и кондитерских изделий.

2016. UFO и Южный федеральный округ

#{smallinfographicright=757822}Несмотря на то, что полуостров долгие годы отчаянно транслировал правильные позывные «свой-чужой», российским чиновникам он представился абсолютно неопознанным объектом.

Затянувшийся конфликт исполнительной и законодательной власти в Севастополе был особой изюминкой: в Москве долго не могли осознать, что субъект может игнорировать прямые указания к примирению.

Так, работа в Крыму, которая, по словам Сергея Аксенова, осложнялась устаревшим оборудованием, нехваткой энергоресурсов и квалифицированных кадров, в Севастополе усугубилась противостоянием экс-председателя Законодательного собрания Алексея Чалого и губернатора Меняйло.

Тем не менее, после перевода Меняйло на должность полпреда в СФО, запущенные еще при нем ФЦП развернулись «на полную»: в Севастополе перестроили большую транспортную развязку, временно исполняющий обязанности губернатора Дмитрий Овсянников рапортует о работах по проектированию десяти «переходящих» с 2016 года объектов – больницы скорой медицинской помощи, канализационных очистных сооружений «Южные», севастопольских участков федеральной трассы «Таврида», онкологического диспансера.

Куда лучшим освоением средств может похвастать Крым: «Освоение ФЦП – 91%. Освоено 20,5 млрд рублей», – в декабре 2016 года докладывал глава республики Сергей Аксенов.

Надежную интеграцию в ЮФО обеспечил энергомост, досрочной сдаче которого опять-таки способствовала Украина: бескомпромиссный «блэкаут» привел к тому, что все четыре очереди кабельного сообщения сдали в мае 2016-го – на два года раньше запланированного срока.

Летом 2014-го население с легким недоверием следит за подготовительным этапом строительства Керченского моста, осенью 2015-го с новым вдохновением узнает о готовности технического перехода коса – Тузла, а затем уже с интересом смотрит и «постит» в соцсетях ролики о строительстве и археологических находках.

Перестановки ключевых фигур (кроме Меняйло перевели и полпреда Олега Белавенцева – в СКФО) предварили включение полуострова в Южный федеральный округ – именно тогда, по мнению экспертов, Крым «адаптировался» к российским реалиям.

Тем не менее легкий флер эпатажа остался. Сперва Крым и Севастополь поспорили о праве строительства аэропорта в Бельбеке (врио губернатора Севастополя намеревался найти инвестора, однако это ему не удалось и Бельбек остался филиалом Симферопольского аэропорта).

А из недавнего – разногласия вокруг строительства филиала подмосковного парка «Патриот». Инвестиции порядка трех млрд рублей от Минобороны могли «зайти» на строительство этого объекта в Севастополе, что вызвало серьезные разногласия. Дело в том, что парк предложили строить на землях, которые севастопольский бизнес видит в «курортном» ключе.

В целом ситуация выявила неопределенность курса развития города федерального значения: то ли держать ориентир на базу Черноморского флота, то ли на развитие туристического потенциала.

Да хоть камни с неба

Апокалиптический вид покосившейся многоэтажки в центре Севастополя и электронные талоны в больничные очереди, непривычные «посадки» за коррупцию и непонимание политики Сбербанка, не «заходящего» из-за санкций, «психологический» переход на рубли и спиртное до 22.00, возможность уехать из Керчи на работу в Санкт-Петербург и соседи из Омска и Тюмени, национализация предприятий и блэкаут.

Едва ли кто-то скажет здесь, что ему стало жить легко и просто, кто-то и ухмыльнется, глядя на патриотичный билборд с надписью про «камни», красовавшийся в Севастополе. Однако в сухом остатке все понимают: выбор сделали верный, как в прагматичном смысле, так и в ментальном.

И если в социально-экономическом аспекте у всех может быть собственное виденье, в одобрении цен на бензин и неприятии украинской политики крымчане испытывают редкое единодушие.